Дурак. Книга 2 - Tony Sart

к заливам хладным, пока ладили плот сносный да правили к родным берегам много думал юноша, доведется ли еще свидеться с девой поля, еще повести беседы тихие. Было в этой неистовой мертвячке что-то такое… то, что не каждому выпадет. Словно приоткрывал ты завесу былого, заглядывал сквозь века. Без прикрас, без словоблудия гусляров да без домыслов стариков, а напрямки. И было от этого внутри одновременно и тоскливо, и сладостно.

Поначалу Отер даже думал записывать что из сказаний Марьи, дабы потом, как доведется вернуться в Опашь-острог, перед тятей знанием сокровенным похвастаться да старикам нос утереть, мол, не так все было, дурни седовласые. Собирался, да только дядька лишь глянул искоса и хмыкнул:

— Брось. Не поверят. Засмеют. Или того хуже…

И парень как-то сразу понял, согласился. Слишком хорошо он знал, как толпа может аукнуться на то, что в привычный их быт не вписывается. Так что уж лучше сами послушаем, на ус помотаем.

Дорога складывалась ладно. Лето, молодое северное лето, баловало теплом, чтобы почти тут же извести мошкарой и гнусом. Как говаривали у них в остроге — одной рукой по макушке гладит, а другой на лапти гадит. Вот прям в самый раз присказка оказалась.

На восток был путь неблизкий. Именно там и стоило по словам Марьи искать хоть какой след неведомых полканов. Пробираться решили через чащобы аккурат между Вьялищем и Ладославом, дабы и в болота бескрайние не угодить и крюк не давать в сотню верст. Да только кто ж знал, что здесь заводей этих проклятущих пруд пруди…

— Глянь, дядька, — Отер вдруг придержал рукой наступающего сзади бирюка. Кивнул вперед. — Столбик-домовинка. На отшибе. Видать, урочище какое неподалеку.

Молчун лишь коротко кивнул и прищурился, внимательно разглядывая куцую деревянную крышку, приколоченную к деревянной палке, что торчала из земли.

— Коль по следам ягодников пойдем, то прямиком к деревеньке и выйдем. Айда? — И, поймав на себе недоверчивый взгляд дядьки, юноша хмуро добавил: — Ладно тебе, век вспоминать теперь будешь. Подлатаем одежу, передохнем в уюте и дальше в путь. От твоих ягод у меня уже гузно свербит.

Парень вдруг как-то ласково, с легкой тревогой глянул на бирюка и добавил, потупившись:

— Да и тебе поберечься надо. Не малой, поди, чтоб по лесам гасать.

И не дожидаясь ответа оторопевшего от такого поворота дядьки, Отер ловко заскакал по мшелым кочкам, выискивая верное направление.

Не прошло и часа, как меж деревьев показался частокол урочища.

Отромунд и дядька медленно брели по главной улице. То и дело оба озирались по сторонам и после озадаченно смотрели друг на друга. Оно и понятно — урочище, в которое они вошли четверть часа назад, выглядело странным. Не окликнули их от задних ворот, к которым они вышли прямиком из лесу, не остановили дозорные на боковых проулках. Да даже не окликнули вездесущие бабы и не обступила любопытная ребятня. Однако ж при этом деревня не выглядела заброшенной. Не покосились плетни, не обветшали постройки, да и подле идолов предков лежали свежие подношения. И, тем не менее, никого. Хотя путники сразу приметили, что следят за ними — вон у крайней избы приоткрылись и сразу захлопнулись ставни. Еле скрипнули широкие двери овина, и там, в тени блеснули влажно чьи-то глаза. Прошуршал кто-то невидимый в кустах, потревожив вездесущих воробьев. Люд здесь был, да только отчего-то не спешил нос на улицу показать.

— Диковинно как-то, — пробормотал Отер, на всякий случай положив руку на рукоять верного ржавого меча. — Что за прятки? Кто ж так народ напугал?

Вместо ответа дядька только коротко кивнул в сторону пузатой избы, судя по количеству крынок на заборе и каменной арке входа — местной корчмы. Мол, самое лучшее — там узнать.

— Дело говоришь, — парень растянул рот в улыбке. — Заодно и горло промочим. А то я доброй браги с самой весны не пил. У волотов этих пойло такое, что глаза на лоб лезут. Из чего только они его варят…

И оба спорым шагом двинулись в сторону питейной хижины.

Когда они уже миновали калитку и почти протиснулись в дверь, дядька вдруг тронул плечо юноши и чуть развернул того вбок. Парень долго смотрел через главную площадь, туда, где у самых дальних подворий виднелись главные деревенские ворота. Точнее то, что от них осталось. Раскуроченные бревна валялись на добрых двадцать шагов вокруг, остатки ставен и засовов раскинулись на обломках частокола, и груда мелкой щепы устилала вытоптанную землю.

— Видел, — негромко бросил Отер, хмурясь. Он не переставал чувствовать на себе десятки пристальных, внимательных взглядов, и это начинало порядком раздражать. — Говорю ж, неладное здесь что-то.

И путники нырнули в душную темноту корчмы.

1. Сказ про древнее чудище Вия да смекалку молодецкую (часть 3)

— Эт откель занесло в нашу глухомань? — Хозяин заведения, сутулый кривой мужик, обладатель глубокого шрама через всю щеку и шею, говорившего о весьма не мирном прошлом, уныло протирал один из столов. Делал он это скорей всего от безделья, так как все вокруг и так выглядело чистым. Да и откуда взяться грязи, когда пусто здесь было, словно в девичьих покоях на костровые гуляния.

Совсем никого. Даже мышей и тех не видать.

Отер взлохматил волосы, задумался, что бы половчее соврать, но ограничился лишь невнятным:

— Странствуем. С севера.

Корчмарь как-то странно покосился через плечо на юношу, однако ответ его вполне устроил, и в дальнейшие расспросы он вдаваться не стал. Бросил лишь:

— Эт вам бы дальше топать.

Молодец решил, что негоже мяться в проходе, и прошел к ближайшему столу, расположился на лавке и крикнул:

— С дороги мы долгой, уважь уж, хозяин, тащи чего из погребка да в прикуску разного. Чтобы просто так горло на заливать.

Обладатель шрама лишь хмыкнул, пробормотал что-то про наглых юнцов, которым жизнь не дорога, но все же бросил свое бесполезное занятие и ушел через низенький проем у дальней стены. Туда, где был тот самый погребок, небось с ледника сейчас принесет вкусности.

От этих мыслей у Отера рот мигом наполнился кислой слюной, и он шумно сглотнул. Дядька же, что все это время так и стоял у дверей, только нахмурился.

— Хватит тебе притолоку сторожить, — хохотнул повеселевший от близкой трапезы парень. — Садись, ворчун старый!

Но бирюк лишь отмахнулся. Судя по его виду, он ни капли не разделял ни