Девочка с веслом, или личный друг домового - Владимир Сербский

Откуда-то сбоку налетела группа солдат, с автоматами за спиной и баграми в руках. Окна уже полопались, здание полыхало вовсю. И ветер этот процесс только усиливал. Что воинственные смельчаки собрались тут делать, мне было совершенно непонятно. Лезть внутрь глупо и бессмысленно, а снаружи можно лишь скорбеть. Даже биться головой об стенку не выйдет — жар такой, что клумбы вмиг пожухли.

Полуодетая Катя прибежала в тот момент, когда мы уже совсем успокоились. Девочки стояли на дороге толпой, оживленно комментируя взрыв склада постельного белья. Эффектно вышло — горящие обрывки простыней до сих пор летели в небо вместе с кусками дранки, кровельной толи и других частей крыши.

— Так, Нина Ивановна, я забираю Настю домой, — решительно заявила Катя краснощекой толстушке. — Нечего ей тут делать.

— Но послушай, — тон начальницы, наоборот, был нерешительным. — По инструкции нам всем положено двигаться в клуб…

— Да? И там ворочаться в жестком деревянном кресле? — она застегнула ветровку Насти, надетую прямо на ночную рубашку. — Или предложите детям лечь на полу? Это не сон. А моя девочка, между прочим, уже два раза болела простудой!

Остальные воспитательницы неожиданно поддержали Катю. Они прекратили ахать и таращиться на пожар, и похватали своих детей на руки.

— Нина Ивановна, под клубом оборудовано бомбоубежище, — примирительным тоном начала одна из них. — Это понятно, эвакуация в клуб кажется разумной. Но только в случае войны! А здесь рядовое дело. Подумаешь, казарма сгорела. Первый раз, что ли? А здоровье у детей одно, его беречь надо.

— Вот именно, — добавила другая девушка. — Живу я неплохо, и совсем одна кукую в казенных хоромах. Неужто не найду куска хлеба и местечко для маленького ребенка?

— А если у тебя дома вдруг что загорится? — вкрадчиво вопросила начальница.

— У меня загорится, я и потушу, — отрезала Катя. — Огнетушитель, слава богу, есть. Ведро песка… И два ведра воды всегда запасено. А утром мы все будем в клубе, как штык! Разве мы не понимаем? До свиданья, Нина Ивановна. Девочки, до завтра!

Невдалеке послышались сирены пожарных машин. Ух ты, мы вышли из бухты… Синие фонарики сверкают, гроздья пожарников по бортам висят, пыль столбом. Всего пять минут прошло, а они уже здесь. Быстро ребята собрались, молодцы. Только вот после качественного поджога, через все здание насквозь, такое деревянное строение тушить бесполезно. Большой костер можно лишь развалить струями из брандспойта. А затем сравнять с землей, что пожарники вскоре и сделают. В этом я даже не сомневался.

Глава 6

Глава шестая, в которой не зря мы вместе бедовали под патронажем чуждых крыл

Новый корпус для детского дома отстроился быстро, за несколько дней. Сборно-щитовая технология рулит, особенно когда начальство стоит над душой и не дает стройбату перекуривать. Однако жить Настя осталась у воспитателя. Якобы по острым медицинским показателям, как позже заявила Катя коллегам. И детдомовской врачихе наплела с три короба — про слабое здоровье ребенка, без меры мучительный стресс и ночные кошмары. Сделав вид, будто поверила, докторица выписала бюллетень Кате и капли ребенку. Такой маневр, глядючи на товарку, совершили и другие воспитатели. А что, ничего не поделаешь. С трудом пережитая психотравма — дело серьезное. И учитывая специфику этих детей, реально опасное.

Катино жилище оригинальностью не страдало. Обычная двухкомнатная квартира в финском домике, обставленная мебелью гостиничного вида: кровать, диван, шкаф, стол. На стенах литографии картин Шишкина и, кажется, Шагала. Такое часто попадается в журнале «Огонек». Над кроватью ковер, на полу домотканые дорожки. Везде ситцевые занавесочки с подзорами и кружевные рюшешки. Характерный женский прием сокрытия казенной обстановки, в дополнение к цветочным горшкам на подоконнике. У меня аж в глазах защипало — не пошлые искусственные пальмы, настоящая герань.

Из бытовой техники — швейная машинка «Зингер». Малюсенькая кухня с плитой на газовом баллоне, и веранда с круглым столиком и плетеным из ротанга креслом. О посудомоечной машине речь не шла, поскольку все удобства размещались исключительно во дворе, рядом с сараем. Садик, окруженный низким декоративным заборчиком, завершал мой вердикт: жить можно. А почему нет? «Знаю точно, где мой адресат — в доме, где резной палисад».

Проверив бытовые условия, Нина Ивановна заглянула ребенку в рот. Горестно покачав головой, она оставила все как есть. Наверно, были еще какие-то причины, в любом случае Настю переселять не спешили. Так мы и жили в гостях у личной гувернантки. Нас только в спортзал изредка водили, на танцы и гимнастику. Со всеми остальными дисциплинами Катя справлялась сама. Собственно, ничего сложного в обучении ребенка нет, было бы желание. И еще одно радовало весьма сильно — сказки воспитательница читала с выражением и удовольствием, а Настя с видимым наслаждением слушала.

По желанию ребенка, иногда случались выходы на игровую площадку, где девочку интересовали одни лишь качели. А общение теперь происходило светским образом — вечерами мы с Катей ходили в гости к соседям, или устраивали чайный прием у себя. Почти как в песне: «У самовара я и моя Маша, а во дворе совсем уже темно». Дети занимались детскими делами, а девушки пили чай и играли в лото. Азартно играли, потому как под деньги резались, по копеечке.

В этом доме Настя получила новую куклу, а также игрушечный чайный сервиз для нее. Катя так и сказала: подарок на память. На моей памяти это были первые личные вещи. Настя ими очень дорожила и, чтобы не испортились, прятала от всех под кровать. По ее твердому убеждению, личные вещи для того и созданы, чтобы играть ими самой. Что ж, логично. Еще они с Катей пошили несколько байковых пижам и фланелевых рубашек. Сам процесс, как и новые вещи, привел девочку в восторг. Обновки она тоже спрятала под кровать — чтобы меньше изнашивались и во избежание кражи. Мало ли что?

Для ребенка здесь все было в диковинку: и поход в магазин за продуктами, и уборка квартиры, и готовка еды. Процесс приготовления борща казался ей сродни чуду, фееричному трюку великого иллюзиониста. А испекание блинов вообще привело к культурному шоку — Настя потеряла дар речи. Поливая румяный шипящий блин медом, она с трепетом прислушивалась к своим ощущениям. Эта лепешка казалась ей гораздо вкуснее обычной, что подавали в столовой. У меня создалось впечатление, что Настя так и не поверила в реальность происходящего, считая все невероятным сном. Именно жизнь в Катином доме явилась для нее потрясением,