Шайтан Иван 12 - Эдуард Тен

— Ну что, вскрываем? — спросил Мангер.

— Непременно, Геннадий Карлович.

Мангер развернул ткань, вскрыл пакет и извлёк содержимое. Разложив карту, он стал пристально изучать её. Начальник штаба склонился над плечом командира, и через несколько минут оба подняли глаза друг на друга.

— Не может быть, — тихо проговорил Мангер. — Это подробная карта наступления османов. В пояснительной записке указаны сроки, маршруты выдвижения, численность… — Он провёл пальцем по развёрнутому листу. — Здесь всё: направления ударов, точки сбора, даже имена командиров.

— Геннадий Карлович, я не могу поверить, — возбуждённо сказал начальник штаба. — Вот так запросто — подробнейший план операции. Может, это провокация? Хотят, чтобы мы поверили и ошиблись?

Мангер молчал, напряжённо размышляя.

— Я полагаю, это настоящая карта, — наконец произнёс он.

— Почему вы так уверены?

— Ключевое слово во фразе: «шайтан Иван». — Мангер постучал пальцем по столу. — Это пароль, который не мог попасть к случайному человеку. — Он выпрямился. — Быстро скопируйте план на нашем участке. За нами стоит отряд генерал-майора Славинова. Я немедленно еду к нему, а оттуда, возможно, в полевой штаб князя Воронцова.

Начальник штаба уже разворачивал чистые листы для копирования.

— Что скажете генералу Славинову?

— Скажу, что нам неожиданно повезло. — Мангер подошёл к окну, глядя на горные хребты, за которыми начиналась турецкая граница. — И что учения, назначенные на следующий месяц, придётся начать раньше. Намного раньше.

Согласно плану командующего Кавказским корпусом, все части и подразделения, определённые его приказом, выдвигались в летние лагеря для проведения учений и манёвров. Теперь эти манёвры обретали совсем иной смысл.

Через три дня в полевой лагерь командующего Кавказским корпусом примчался гонец из горно-егерского полка со срочным пакетом.

Вскрыв пакет и прочитав подробную докладную полковника фон Мангера, князь Воронцов вызвал к себе начальника штаба генерал-майора Свиридова и полковника Шувалова.

— Вот, Анатолий Викторович, ознакомьтесь, — сказал Воронцов, передавая бумаги и карту.

Генерал Свиридов углубился в чтение доклада, затем взял пояснительную записку.

— Александр Константинович, прочтите. Вы владеете английским?

— Так точно, Анатолий Викторович.

Дав время Шувалову ознакомиться с бумагами, Свиридов спросил:

— Ваше мнение, Александр Константинович?

— Вы спрашиваете моё мнение, можно ли доверять этим сведениям? — задумчиво переспросил Шувалов.

— Именно.

— Я думаю, верить можно.

— И почему такая уверенность? — вмешался Воронцов.

— Основное в послании — «шайтан Иван». — Шувалов отложил бумаги. — По всей видимости, это высокопоставленная агентура князя Иванова-Васильева.

— Он действительно располагает такими источниками информации? — с сомнением спросил Свиридов.

— Не могу утверждать с полной уверенностью. Это надлежит спросить у самого князя. — Шувалов склонился над картой. — К тому же прошу вас взглянуть сюда. Согласно вашему плану, наши части и подразделения перекрывают основные направления ударов османов. Единственно, левый фланг стоит сместить немного вперёд, а отряд генерала Славина передвинуть чуть вглубь. Тогда полк полковника фон Мангера получит возможность ударить во фланг наступающей группировке.

Генерал Свиридов и князь Воронцов склонились над картой.

— Что ж, Анатолий Викторович, — сказал Воронцов, выпрямляясь, — вносите поправки в план. Будем надеяться, что вы, полковник, не ошибаетесь.

— Полагаю, на этот раз можно рискнуть, — ответил Шувалов. — Слишком уж точны сведения, чтобы оказаться ловушкой.

Воронцов кивнул, принимая довод. В палатке воцарилась деловая тишина, прерываемая лишь шорохом карты и скрипом карандашей.

Рустем вернулся через три дня, как и обещал. Он доложил, что поручение выполнено в точности. Флетчер выслушал, кивнул, вручил ему пятнадцать золотых лир — щедрую плату, чтобы не возникало лишних вопросов — и отпустил проводника. Никто из окружающих не обратил на этот эпизод внимания.

На совещании у Ахмет-бея Флетчер держался как обычно. Уточнял детали, предлагал корректировки, спорил о сроках. Всё это было частью его работы. Никто не мог бы заподозрить, что он уже сделал главное.

— Полковник, вы пойдёте с основными силами? — спросил Ахмет-бей, когда обсуждалось построение отрядов.

— Я буду в штабе, — ответил Флетчер. — Моя задача — координация. Если потребуется корректировка плана на ходу, я должен быть на связи со всеми отрядами. В бою от меня будет мало толку.

Ахмет-бей пожал плечами. Англичанин был наблюдателем-советником, а не полевым командиром. Его место было там, откуда он мог управлять связью.

День начала операции.

Утром лагерь гудел. Отряды выстраивались, всадники проверяли снаряжение, артиллеристы впрягали лошадей в орудия. Флетчер находился в штабной палатке, разбирая донесения, сверяя часы, отдавая распоряжения. Он был сосредоточен и деловит.

Когда Ахмет-бей с основными силами двинулся к границе, Флетчер остался в лагере. Официальная причина — необходимость поддерживать связь с резервными отрядами и обеспечивать снабжение. Он развернул карту, разложил бумаги, приготовил сигнальные флажки для связи с гонцами.

— Полковник, — окликнул его лейтенант Грей, приставленный к нему в помощники. — Вы не хотите посмотреть, как пойдёт дело?

— Моё дело здесь, — ответил Флетчер, не поднимая головы от бумаг. — Доложите, когда начнётся наступление.

Грей хмыкнул и вышел из палатки.

Флетчер остался один. Он сидел над картой, делал пометки, перечитывал сводки — всё, что полагалось делать офицеру в день большой операции. Ни тени беспокойства, ни спешки. Спокойный, деловитый, исполнительный.

Оставалось только ждать.

Через два часа.

В палатку ворвался гонец, весь в пыли и поту.

— Фарух-ага! Ахмет-бей попал в засаду! Русские были готовы! Артиллерия! Мы потеряли много людей!

Флетчер поднял голову. Лицо его выражало озабоченность — ровно ту, которую следовало ожидать от офицера, узнавшего о провале операции.

— Доложи подробности, — сказал он, разворачивая чистый лист для записи. — Что с основными силами? Где наёмные отряды?

Гонец сбивчиво рассказывал. Флетчер записывал, задавал уточняющие вопросы, делал пометки на карте. Всё как положено.

К полудню стало ясно: операция провалена. Ахмет-бей с потерями откатился назад, наёмные отряды, не получив поддержки, даже не перешли границу. Русские встретили нападающих на хорошо подготовленных позициях, с артиллерией и развёрнутыми частями.

Флетчер составил предварительный отчёт о ходе операции, зафиксировав приблизительные потери, время и координаты столкновений. Всё сухо, по-военному, без лишних эмоций.

Вечер того же дня.

Ахмет-бей вернулся в лагерь злой, усталый, с окровавленной повязкой на руке. Он сразу направился к штабной палатке.

— Англичанин! — крикнул он, входя. — Нас предали! Откуда русские знали? Кто их предупредил?

Флетчер поднялся из-за стола. На лице его не было и тени смущения.

—