(Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины - Илана Васина

мужчина, а мы на чердаке одни. Не хочу растратить на него все свои силы и остаться со здоровенным незнакомцем наедине беззащитной. Он и так поправится. Осталось только подождать, пока магия и ресурсы организма сделают свое дело.

Поднимаюсь на ноги и иду на выход. Надо поговорить со слугами. Почему они держат своего сына в пыльном чердаке? Так не годится! Ему нужен свежий воздух, нормальный уход. Пусть лучше поместят его в гостевую комнату, которую изначально предлагали мне!

А пока… Спускаюсь на этаж ниже, поднимаю с пола поднос с посудой и несу его на кухню. Вот только слуг на кухне не нахожу. Зато со стороны улицы раздаются голоса и глухой топот копыт по дороге.

Шагаю на улицу, а в голове роятся догадки. Мне любопытно, кого принесло в такой час. И куда подевались слуги?

Когда выхожу на парадное крыльцо, замираю, частично скрытая от других колоннами. Белый экипаж и пара гнедых лошадей в упряжке выглядят элегантно и дорого. Перед каретой стоит смазливая брюнетка, разодетая в пышное платье цвета фламинго. Марта и Томас неуклюже топчутся с ней рядом, о чем-то упрашивают приглушенными голосами. Их движения неестественно скованы, будто им неловко.

Если им неловко, то...

Значит, приехала любовница генерала?

Именно в этот момент спор набирает обороты и незваная гостья взвизгивает:

— ...Да, не приглашал. Ну и что? Я имею право его дождаться и обсудить все с ним лично.

Меня пронзает досада. Или скорее испанский стыд? Не знаю, как обозначить неприятное чувство, грызущее меня изнутри. Мне все равно, кто у мужа был до меня. Но сейчас он женат. Позволить ему продолжать путаться с любовницей — это себя не уважать.

Теперь я его жена, а эта девица вторглась на мою территорию.

Пока мы в браке с Арвином, сюда ей хода нет.

И она об этом немедленно узнает!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9

Решительным шагом иду к девице. Она встречает меня хмурым лицом, а слуги обреченно вздыхают и отводят глаза. Мол, ну все. Жена + любовница = скандал нам обеспечен.

Они настроены на катастрофу, а я... Я даже не знаю, чего ожидать от предстоящего разговора. Все зависит от степени здравомыслия и айкью этой девицы. Для начала аккуратненько пальпирую ее настрой. Когда Марта и Томас отходят на приличное расстояние, чтобы дать нам поговорить без свидетелей, я интересуюсь:

— Как вас зовут?

— А что вам до моего имени? — красотка вскидывает подбородок. — Я приехала повидаться с генералом. Вот с ним и буду разговаривать, когда он прибудет.

— Когда он прибудет?

— Неважно. Я решила остаться здесь и дождаться его, сколько бы ждать не пришлось.

— То есть вы приехали незваной гостьей и надеетесь, что вас пустят сюда пожить?

— У меня есть основания здесь находиться. Даже больше, чем у вас, — она поджимает рот и окидывает меня надменным взглядом. — Я гораздо дольше знакома с генералом. Нас связывают крепкие узы. А вы… Вы просто титул на ножках.

— А вы тогда кто? — смеюсь. — Ночная грелка на ножках?

— Вот именно! Вся столица судачит, что жена генерала холодна, а я… — она делает паузу и многозначительно улыбается, — я его согреваю.

— Вы что-то путаете. Драконам грелки не нужны, тем более женатым. Раз вы такая теплообильная, найдите себе какого-нибудь замерзшего, одинокого мужчину и грейте его на здоровье.

— А если я не хочу другого? Если другие мне не нужны? Что тогда?

Она плотно сжимает пухлые, напомаженные губы и с вызовом смотрит на меня.

Вот пиявка наглая!

Присосалась и никак не отлипнет. Замечаю на ее шее серебряный кулон в форме полумесяца, на котором начерчены какие-то символы. К тому же, на фоне изысканного наряда сильно выделяется подвеска из звериных клыков, привязанная к поясу. Видимо, это талисманы или обереги. Значит, девушка суеверная, а этим просто грех не воспользоваться!

Я прищуриваю глаза и шиплю:

— Если не отстанешь от мужа, прокляну. Станешь такой страшной, что даже последний пьянчужка в твою сторону не посмотрит.

Девица смеется, но явно смех деланный. Моя угроза все-таки ее напугала, хотя она старается не показывать вида.

Внезапно ее лицо начинает на моих глазах меняться. Как в ускоренных кадрах кожа увядает, покрывается старческой гречкой. Белые зубы желтеют. Появляются морщины, волосы седеют, губы становятся сухими и треснувшими. Осанка искривляется, появляется небольшой горб.

Буквально минута — и передо мной хохочет старушка. Вот только смех из звонкого, девичьего тоже превращается в ломкий и скрипучий.

У меня все в груди холодеет. Жуть какая-то, будто в сцене из фильма ужасов! Что происходит?

Я ее точно магией не могла так приложить! Я же целительница, не умею проклятья насылать! Признаться, до этого момента я даже не верила особо во всякие там чары. Думала, просто взять на блеф эту нахалку.

В панике перевожу взгляд на слуг, которые неподалеку стоят, ждут окончания нашей беседы. Те ничего не замечают, потому что девица… то есть старушка стоит к ним спиной.

А старушка вдруг замолкает, улыбка сползает с ее лица. Видимо, собственные ощущения подсказывают: что-то в ней изменилось. Она вытягивает перед собой морщинистые руки, с пожелтевшими, ломкими ногтями, и ее постаревшее лицо искажается от ужаса.

— Что ты со мной сделала, гадина?! — хрипит она, задыхаясь и ощупывая свое лицо. — Верни мне мою внешность!

— Не могу, — отвечаю ей испуганным взглядом.

Что тут еще скажешь?

С радостью вернула бы внешность девице, но ведь я ничего не делала! Я прекрасно чувствовала, когда из меня утекала магия в процессе целительства. Сейчас-то ничего подобного не было! Почему тогда эта красотка стала такой старой за минуту?

Несчастная тем временем приходит к каким-то своим нелепым выводам.

— Я этого так не оставлю! — шамкает она, угрожающе размахая кулачком. — Темная магия у нас давно под запретом. Ты еще поплатишься, дрянь! Сгниешь в тюрьме для темных магов!

Пошатываясь, достает из кармана шелковый платочек и прикрывает им лицо. Развернувшись, ковыляет к карете, жалкая и несчастная.

Не знаю, что и думать.

Когда старушка забирается в салон, и карета трогается, я еще долго смотрю ей вслед. Мне бы радоваться надо — наглая соперница повержена. Но на душе только тревога с привкусом страха.

Если бы меня однажды разбила старость за минуту, меня бы удар хватил от шока. И это при том, что я никогда