В долине всё спокойно - Юрий Павлович Валин

Игроки тихонько засмеялись. Внезапное недоразумение, приключившееся с курятником в усадьбе Рыжих, видимо, теперь довольно долго будет темой для шуточек.

— Деньги у них. Есть. Но и. Ситуация. С новостями, — намекнул Уарлик.

Насчет этого Гр тоже думал. Деньги у Рыжих имеются, даже наверняка с запасом. Но сейчас стало совсем уж непонятно когда вернутся родители. Что лисью молодежь тревожит и с финансовой точки зрения. Будут экономить. Так-то они умные ребята, это у них только с курятником… малость клык дрогнул. Цыплят из Дубника они все равно закажут, но возьмут тех что подешевле.

— Конечно, лучше бы им какую-то хорошую породу закупить, — пробормотал Гр. — Надо бы с Дашей-Ашей проконсультироваться. Но насчет этого они и сами додумаются. Вот как им денег тактично предложить? Ниночка тоже бы одолжила. Но опять же…

— Полусредний. Он может застесняться, — кивнул Уарлик, для которого любые романтические дуновения в Долине секретом не являлись.

— Ты жутко опасный в своей осведомленности тип, — заметил Гр, разменивая слона.

— Пустое. Почти все. Наши знают. Включая Агатку.

— Да, этот дедуктивный метод нам еще даст просраться. Хорошо еще в тех рассказах он очень условно прописан. Все ж художественная литература.

— Додумает. Она толковая.

Гр хмыкнул. Агатка, конечно, умом не обижена. Но хаотичность применения сих незаурядных мыслительных способностей порой пугает. Хотя Уарлику виднее — он в девчонках разбирается.

— Еще вспомнишь. Этот. Разговор, — ухмыльнулся хрупкий золотоглазый красавчик. — Возвращаясь. К деньгам и Рыжим. Скажите. «Уарлик у вас процент яйцами возьмет. Ему. Для голоса. Нужно».

— Во, вполне идея. Правдоподобная.

То, что Уарлик пьет сырые яйца, секретом не являлось. Голос у него был тихий, очень ранимый — стоит чуть повысить, так сразу горло и срывается. А хрипливый инкуб, это, конечно, нонсенс.

— Правда и есть, — удивился Уарлик. — Яйца всегда. Разные. Я не прочь. Новые попробовать. Польза! Подбора сортов.

— Надо же, а я яйца тупо ем и всё. Надо обратить на вкус внимание. Ладно, с Рыжими поговорю. Вернее, сначала с Ниной, а потом уж ними.

— Но не с Ханти, — улыбнулся друг.

— Брось. Да тут вообще ничего такого. Просто дружим с детства. Хорош подначивать, — потребовал Гр, защищая короля ладьей.

— Все так. Говорят, — Уарлик предостерегающе поднял тонкий, с блестящим ногтем, палец. — Идут.

— Вот, не спится ей. Опять дурной сон, что ли? — вздохнул Гр, тоже расслышавший шаги.

В каминные зал вперлась сонная и сердитая дедуктивно-толковая особа:

— Сидите? Опять без света? А если кто споткнется?

— Экономим, — пояснил Уарлик, улыбаясь.

Агатка лаконично ему кивнула и перешла к сути дела:

— Брат, ты мне нужен. Срочно!

Уклоняться было бессмысленно.

— Пусть будет. Ничья? — великодушно предложил Уарлик.

— Шансов-то у меня немного, — признал Гр, но его уже волокли за руку.

На лестнице Агатка сообщила шепотом:

— У меня горшок. Уехал. Под кровать. Надо достать. Срочно!

— О, боги! Ты вроде давно уже самостоятельно справляешься с подобными напастями.

— Далеко засунулся. Сестру бужу — так она забурчала, перевернулась на другой бок и дрыхнет. Наверняка какой-то рыжий принц снится. Вообще бессердечная!

— Она бессердечная, а ты жуть какая бесстрашная. Это же просто кровать. Причем в твоей собственной комнате. Что там такого ужасного может таиться? — поинтересовался Гр, неся сестрицу наверх.

— Тьма и непредсказуемость!

— Тьфу! Ты же половину замка прошлепала во тьме. Не проще было лампу зажечь и горшок выудить?

— Иногда на свет сразу стреляют, — подумав, оправдалась сыщица.

— Из-под кровати?

— Ну… а если диверсант?

— Диверсант тот может, тот да… — Гр, не зажигая лампу, нашарил и извлек вредный сосуд, установил на коврике и вышел за дверь.

Агатка была истинной леди: бегать по замку в поисках «подавальщика горшков» — это пожалуйста, но на процесс смотреть категорически нельзя, неприлично же! Ну, это последний год неприлично, до этого вполне обходилось, даже сразу выносить дозволялось.

— Все уже, — обнадежила страдалица из спальни.

— Ложись тогда. Утром сама вынесешь.

— Кто же еще⁈ У нас слуг шесть человек, а мы всё «самостоятельность развиваем», — с горечью напомнила Агатка. — Ты чего там торчишь? Гр, меня укрыть надо. Ты брат или не брат?

Несчастная лежала принципиально не поправляя простыню.

— Агатка, мелкие издевательства — все равно издевательства, — напомнил Гр, набрасывая легкую простыню. — Тебе, кстати, не очень жарко в «пеньюаре»?

С весны Агатка упорно и бессменно спала в майке-футболке, выпрошенной у мамы-Кати. Вообще-то, камуфляжная егерская одежка, даже застиранная до приятной мягкости, была не совсем подходящей для летней душноватой ночи.

— Мне не жарко. Мне надежно, — сумрачно пояснила сыщица. — У меня есть брат, а у мамы рядом есть мама-Катя. И это надежно! Я это знаю, даже когда писем нет. Но сколько можно ждать-то⁈

— Это поход. Морской и дальний. А не просто деловая поездка.

— Утешил. Ладно, что тебя спрашивать, ты и сам переживаешь. А тьмы подкроватной я не очень боюсь. Но мне было бы спокойнее, если бы под подушкой лежал револьвер. Мне «веблей» нужен! Он тоже надежный. Я читала.

— Не водятся у нас «веблеи». И вообще револьверы не водятся. Они у нас под запретом.

— И что теперь⁈ Забыть о фамильных традициях и с голыми руками ждать диверсантов⁈ Кинжал мне можно? Или стилет? Хотя бы складной?

— По попе ремнем тебе можно. Прекрасно знаешь — личный нож получишь на десятый день рождения. Это тоже фамильная традиция.

— Ты эти говоришь… бонусности.

— Ба-на-льности.

— А я что сказала? Не придирайся.

— Не буду. Спи, у тебя уже глаза закрываются.

— Да что ж тут закрывается⁈ Ходила, страдала, вся разбудилась. Спой что-нибудь, убаюкай. Так положено.

Гр сел на край кровати и шепотом завел:

— Балалаечку свою

Я со шкапа достаю…

Ниночка на миг приоткрыла глаз, но тут же закрыла. Через минуту спали уже обе.

— Приходи скорее, доктор!

Может, вылечишь меня[1]… — с чувством закончил Гр и на цыпочках двинулся к двери.

Во дворе уже сгущалась предутренняя прохлада, было темно и славно. Гр подошел к воротам, обернулся, задрал голову.

— Да видим, видим, — заверил вполголоса дозорный с верхней