Тот самый Константин. Книга 3 - Сергей Александрович Соколов

— Кто? — встрепенулась Злата, следя за тем, как у Молотова отвисает челюсть.

— Она… — только и смог выдавить тот, показывая пальцем на здание участка.

— А, эта… Ну да, чертовка та ещё, — Злата с профессиональным интересом проводила взглядом удаляющуюся фигуру. — Сапоги-то у неё из новой коллекции Валентино. И пальто не абы-какое.

— Злата, она настоящая демоница! — Юрий, всё ещё на взводе, ткнул меня в плечо. — Он сам сказал!

— Настоящая демоница, — подтвердил я, не понимая причины всеобщего ажиотажа. — В чём проблема-то?

— Серьёзно⁈ — Злата развернулась к нам с водительского сиденья. — И что? Проповедник отпустил демоницу, даже пальцем не тронув?

— Вообще-то, он её трогал, — вставил Юрий, бросая на меня колкий взгляд. — Причём довольно настойчиво. За грудь.

— Чего, бл@дь⁈ — Брови Златы взлетели к потолку, а её глаза превратились в два изумлённых круга. — Проповедник, у тебя что, обет целомудрия кончился⁈

— Какой ещё обет? — я почесал висок. — Понятия не имею, о чём ты.

— Ладно, пофиг! — отмахнулась Злата, заводя двигатель и бросая взгляд на удаляющуюся Лилию. — Сейчас догоним, и я её из «Пушки» мочкану.

— Никого «мочкать» не нужно, Злата, — одёрнул я воинственную соратницу. — Едем к поместью.

— Но…

— Едем к поместью, Злата.

— Поняла. Нет так нет.

— Лилия безобидна. Она суккуба-полукровка, ещё совсем молоденькая — меньше сотни лет. Не умеет скрывать свою природу, вот патрульные её и ловят.

— Святой, ты в своём уме? — Молотов был похож на пса, учуявшего дичь. — Она — демон! Напомню, демоны — враги людей!

— Юрий, ты, идя по улице, пнёшь котёнка? — Мой вопрос застал его врасплох. — Пнёшь?

— Пусть только попробует, — буркнула беловолосая зоозащитница.

— Это же другое дело! — начал оправдываться Молотов. — Котёнок максимум диван когтями испортит, а демон…

— На Лиле нет людской крови, а я не трогаю тех, кто не вредит людям. — Видя недоумение спутников, продолжил: — Скажу больше: если придётся выбирать между безобидным демоном и кровожадным человеком — мой выбор будет предсказуем. Мир не чёрно-белый, Юрий. Я тебе это покажу.

Несколько минут мы ехали молча. Перед самым поместьем тишину разорвал визг тормозов, а нас отбросило к передним креслам — прямо перед капотом металась дородная дама в шляпке, волоча за собой худого мужчину в одном ботинке. Тот отчаянно цеплялся за её сумку, но весовая категория была явно не на его стороне. За этими двумя бежал моложавый мужчина в костюме-тройке, отчаянно размахивая портфелем и… ботинком. Наверно, парой к единственному оставшемуся на ноге у бедолаги, что скрёб подошвой по асфальту, пытаясь затормозить шествие.

Испуганная чуть не случившейся аварией Злата быстро пришла в себя, и шок сменился яростью. Она выпрыгнула из машины, готовая в лучших традициях разразиться многоэтажным матом. Блондинка даже открыла рот, но её опередил вопль дамы в шляпке:

— Помогите! Он мне своим демоническим хером перед лицом помахал! Я сюда больше ни ногой!

— Госпожа Белоглазова, это недоразумение! — кричал мужчина с портфелем, размахивая чужой обувкой. — Не уходите! Я дам вам большую скидку!

Все собранные Златой ругательства разом испарились. Она молча вернулась в машину, громко хлопнула дверью и уставилась на меня.

— Проповедник, тут какая-то адская хрень творится. Может, посмотрим что-то другое? Ты слышал? Тут демоническим хером машут!

— Всё тут как раз замечательно, — успокоил я их, хитро усмехаясь. — Я же говорил, что подготовился к покупке…

Глава 3

Орëл. Муниципальный район. ИЖС «Некрасовка». Поместье.

— Натуральный паркет, — наш гид Валентин закатил глаза, будто от созерцания святого лика, и благоговейно потопал каблуком по доскам. — Слышите? Этот аристократический звук… Никаких полимеров! Чистая ятоба, бразильская вишня! Плотность — пятёрка с плюсом по Бреннелю! Он простоит вечность, не то что ваша берёзина-скороспелка. А ковры вы видели⁈

— Валентин, заткнись на секунду, — без церемоний оборвал я его, указывая пальцем в сторону монумента полуобнаженной девы с кувшином. — Это что такое? Кровь из фонтана сочится? Такой дизайнерский экспромт?

— Э-э-э… Так и задумано! — выдавил он. — Это не кровь, а имитация вина!

— А из глаз статуи эта имитация тоже должна вытекать? — встряла Злата, скептически щурясь на мокрую от «вина» деву. — Жутковатый дизайн.

— Напор! Сильный напор! — продолжать лепить торгаш, называемый здесь «агентом по недвижимости». — Брызги!

— Угу, — протянул я. — А секунду назад водичка была кристально чистая. Совсем чуть-чуть брызг, ага.

Свет дёрнулся и погас. На секунду в окна пробился тусклый день, затем лампы снова врубились на полную. Валентин, застывший с идиотской улыбкой, уже открыл рот для очередной порции бреда.

И тут по сводам ударил оглушительный, пьяный от злобы хохот. Юрий озвучил матерное слово, в некоторых кругах заменяющее запятую, а Злата и агент просто взвизгнули в унисон, причём Валентин её переиграл — его голос взлетел до фальцета, от которого заложило уши.

— Что на этот раз? Мыши? Совы? — поинтересовался я, не отрывая взгляда от позеленевшего представителя «Орёл-Партнёр». — Ладно, с цирком мы познакомились. На верхние этажи нет смысла лезть. Удиви нас, почём твой начальник продаёт этот сумасшедший дом.

— Сто двад-цать. Но для вас, Константин…

— Тридцать, — перебил я, осклабившись в самой дружелюбной ухмылке, — и мы оформляем сделку. Торг не то что не уместен, он смертельно опасен для твоего карьерного здоровья.

Я шагнул вплотную, заслонив от него весь свет.

— За про́клятые хоромы, где обосновался демон, где творились кровавые ритуалы, а хозяин перед смертью отгрыз себе пальцы и исчеркал стены камеры колдовскими письменами, тридцать лямов — цена более чем справедливая. Она хоть часть убытков твоей конторы покроет. Кстати, а соседи-то что-то рано по продажам ударились… Совпадение? — Я резко придвинулся к агенту, глядя глаза в глаза, и покачал пальцем перед его лицом. — Не думаю!

— Какой вздор! — Надо отдать торгашу должное — шкура у него была толстая, он быстро очухался. — Это несерьёзно! Восемьдесят! И… мы оплатим услуги экзорцистов Воротынского! Подумаешь, какой-то…

— УХХХХХХА-ХА-ХА!

Свет снова захлебнулся, и на люстре под потолком проступил дымчатый силуэт, мерно раскачивающийся в петле. Исчез так же внезапно, как и