Их мокрые неприятности - Тина Тандава

— Так что будем делать? — негромко спросил он, когда выскреб миску до дна.

Мор, дёрнув плечом, ответил:

— Пока ждать. До ближайшего порта. Здесь бежать некуда — море кругом. — Чуть посидел, глядя в колыхающийся огонёк ближайшего фонаря, и добавил: — Можно будет ещё попробовать ночью, если окажемся неподалёку от суши. Найти что-нибудь плавучее и спрыгнуть, если удастся выйти незамеченными. Тогда доплывём до берега, а там уже как повезёт.

— Ага… как повезёт. Что-то мы пока не очень везучие.

Змей сгорбился, но тут его окликнул проходивший мимо матрос:

—Эй! — Встал рядом и больно двинул кулаком в плечо. —Если вас взяли в команду, извольте изъясняться на человечьем языке, чтобы вас понимали! — Стукнул ещё раз и пошёл дальше к играющим коллегам.

—Сраные янки! — тихо угрюмо буркнул Змей в ответ по-английски, а Мордрейк рассмеялся:

—Моментально переключился! Я же говорил, что ты — прирождённый дипломат!

— Хуемат, — фыркнув, отозвался Змей, но улыбнулся. —Ладно, выберемся. Я, и правда, тут самый умный, не чета этой шпане немытой.

—Не чета , — подтвердил Мор. —Но пока придётся мимикрировать. Надо, чтобы нас приняли за своих, так что будем работать . — И с кривой усмешкой спросил: —Надеюсь, твои нежные офисные ручки выдержат конец? И я сейчас говорю не о том, о котором подумал ты .

Змей поморщился:

—А жаль. Был бы я чемпионом по онанизму — никакой канат не стесал бы. А так, уже предвкушаю … — И горестно вздохнул, глядя на мягкую кожу ладоней.

—Это недостаток счастливой супружеской жизни, — усмехнулся Мордрейк. —Давай, не кисни. Считай, что у нас приключение!

—Ага , — мрачно насупился Змей, глядя на недавнего бородача. —И я уже вижу, как к нам идёт первый квест .

* * *

Квест им не понравился. До этого Змей был уверен, что когда их заставили драить палубу, им поручили самую мерзкую работу. Но оказалось, что то была милость.

— Нет, Сиг, стой!.. — вскрикнул было Мор, беспомощно глядя из люка наверх, но не успел подставить своё ведро, и друг, согнувшись над ним, вернул всю кашу прямо ему на рубашку. — Твою ж налево! — И зажал рот рукой, чтобы не лишиться собственного ужина.

Змей, уже не вытирая вязкие слюни, протянувшиеся до пупка, лишь сплюнул в темноту и прохрипел:

— Прости. Я не специально. Я просто увидел крысу. — И указал пальцем: — вон, плывёт.

Мордрейк обернулся и увидел, как на поверхности чёрной жижи покачивается хвостатый трупик, и, стиснув челюсти, убрал руку, чтобы зачерпнуть очередное ведро. Одинокий фитиль на стене трюма освещал окно в узкое тесное помещение в самой нижней части судна, где плескались зловонные подсланевые воды. И было их столько, что Змей уже знал, что спать они сегодня вряд ли будут. Надежда была лишь на то, что дежурство длится всего четыре часа, а значит, этому занятию есть конец. Впрочем, в данный момент Змей бы предпочёл конец света, чтобы избавиться от необходимости выполнять задачу.

Ещё когда им озвучили приказ, он уже заподозрил, что дело нечисто. По взглядам, по гоготу, по хлопнувшему по коленям боцману. Всё это напоминало радость от предстоящего зрелища. Нет, конечно, оба друга ожидали, что «салаг» будут учить. Но, только спустившись с тяжёлым деревянным ведром в трюм, вспомнил, что именно их ждёт под нижним люком.

Подсланевые воды казались концентратом скверны прямиком из Ада. Тухлая вода, гниль, какие-то скользкие куски — всё это воняло так, что Змей, даже не заходя, разом вспомнил о своей морской болезни. Мордрейк, видя реакцию друга, сам предложил взять на себя зачёрпывание. Спустился в технический лаз, раскорячился на скользких рёбрах, которые матросы называли шпангоутами, и взялся за дело. Первые два ведра Змей вынес и выплеснул за борт почти без проблем. А вот на третий выдержка стала сдавать. Корабль кренился и качался. Чтобы не расплескать жижу, приходилось держать ведро вплотную, пока карабкаешься по трапу вверх, и пары́, поднимавшиеся к лицу, заставляли терять концентрацию.

Первый раз Змей блеванул прямо в ведро, которое почти донёс до борта. В лицо брызнуло, и он чуть не упал. Вылил тухлятину за борт, отбросил пустое ведро на пол, а сам перегнулся к морю и стал тошнить снова. Когда он, пошатываясь чуть сильнее, вернулся, Мордрейк уже вылез и тащил второе ведро к трапу. Они обменялись и продолжили трудиться под злорадные взгляды остальных матросов.

Стоять на шпангоутах было сложно, поэтому Мордрейк справлялся медленнее, а Змей наоборот спешил, стараясь относить вёдра быстрее, и на какое-то время они поймали неплохой темп, и курящий у бизани старпом даже одобрительно кивал. Шло хорошо. До тех пор, пока Змей не увидел крысу.

— Слушай, Мор, а может, захватим корабль? — предложил Змей, всё же утирая рот от слюней.

Друг стоял под ним — бледный до синюшности даже в свете фитиля — но держался.

— Занахуя? — хрипло спросил он.

— Ну, мы захватим командование, и нам не придётся делать эту работу, — пожал плечами Змей и жалобно вскинул брови: — Мне снова нечем блевать, я так долго не выдержу. — Посмотрел на рубашку друга, и Мордрейк икнул, будто сдерживал тошноту.

— Срочно расскажи мне про сиськи, — велел он.

— Про сиськи? — удивлённо скорчился Змей, но друг уже не слушал, а заговорил, будто молитву:

— Родные мои, мягенькие, ласковые, тёпленькие, как я вас люблю, сисечки мои.

Змей попятился от люка и сказал:

— Ты только на мои не смотри, ладно?

Расфокусированный взгляд Мордрейка вернул осмысленность, и он хмуро глянул вверх:

— Бери ведро и пиздуй наверх. У нас ещё три часа дежурства. А захватывать судно будешь дома, когда вернёмся, и тебя положат в больничку прокапаться от холеры и прочей требухи. — И, гнусно усмехнувшись, прибавил: — И моё заодно.

— С-с-сука ты! — прошипел Змей и принял полное ведро.

К тому моменту, когда дежурство кончилось, Мордрейк уже не мог распрямить спину. Поэтому потерявшего сознание друга смог дотащить только до трюмного трапа. Положил его под борт, оперев спиной о переборку почти рядом с тем местом, где красовалось кольцо, к которому был недавно привязан, и сел сбоку. К ним спустился сам старпом, оглядел в свете фонаря, усмехнулся, подкрутив ус, и ушёл, не сказав ни слова. Но, судя по его взгляду, боевое крещение им засчитали.

—