Попаданка в академию, или руки прочь от меня, Дракон! - Энже Граф

незабываемой картиной. Спаленная одежда свисала с них лохмотьями, обнажая тела, но лучше всего было то, что по пятам за ними прыгали огненные зайцы и лизали, лизали, лизали их пятки. Просто бальзам на душу!

— Ух, — присвистывает второй солдат, — всегда знал, что у деревенских девиц все в порядке с фантазией!

— Как ты? — спрашивает меня между тем первый.

Я поправляю на плече безнадежно порванное платье. Оба солдата деликатно отводят взгляды. Надо же, какие культурные!

— Было бы еще лучше, — говорю недовольно, — если бы ты не назвал меня беззащитной. Я могу за себя постоять, знаешь ли!

Обе головы тут же недоуменно снова поворачиваются ко мне, но если второй солдат, моргнув, хохочет, то первый неверяще спрашивает:

— Ты подверглась нападению — но все, что тебя волнует, это то, что я назвал тебя беззащитной?

— У меня все было под контролем, — жму плечами, — я как раз собиралась закричать.

— Закричать, — повторяет первый солдат.

Второй, меж тем, смеется, уже согнувшись. Не понимаю, что такого смешного я сказала.

— В любом случае, — отмахиваюсь, — я не люблю оставаться в долгу. Что ты хочешь за мое спасение?

9

Кажется, для того, второго солдата, это уже перебор. Всхрюкнув, он едва не оседает на землю.

— Вон она, Дел, — выдавливает он между приступами хохота, — девушка, не похожая на остальных! Ты ведь такую себе искал? Так чего же ты ждешь? Знакомься!

Однако тот, кого он назвал Дел, вовсе не разделяет веселья друга.

— Я помогал тебе не из-за каких-то корыстных побуждений, — щурится он, — устной благодарности было бы достаточно.

Отлично. Если это поможет мне завершить этот нелепый разговор, то я и поблагодарить могу:

— Спасибо! — выплевываю я.

И, не дожидаясь ни ответа, ни какой-либо иной реакции, разворачиваюсь и выхожу, наконец, из этой чертовой арки.

— Меня зовут Пёрч! — кричит мне в спину второй. — А его…

Бульканье. Даже не оборачиваясь назад, понимаю, что этот Пёрч только что огреб тычка от своего товарища. Что ж, полагаю, после сегодняшней встречи эти двое теперь будут обходить меня стороной. И меня это радует. Терпеть не могу, когда меня считают слабой и беззащитной.

И снова огород. И снова докрокк. Уже полностью угасший. Даже невооруженным глазом видно, что бедному растению уже не помочь. Кажется, в этом году Дерр Бородавка не сможет на мне наживиться. Жаль, я бы хотела, чтобы моя месть была более… изощренной и глобальной.

Ищу глазами Варру, чтобы поинтересоваться у нее, насколько губительной окажется для моей тетушки потеря урожая, однако неожиданно для себя понимаю, что в огороде кроме меня никого нет. Ни единой души. Странно. На Дерр Мариадну работают восемь человек. Когда бы я сюда ни пришла и сколько бы раз не поднимала голову над грядкой, я всегда натыкалась взглядом минимум на двоих работников. Но чтобы никого не было в огороде… Такое на моей памяти происходит впервые.

Томимая любопытством, я иду к выходу из огорода, озираясь по сторонам. И бинго! Вот они, все восемь макушек. Стоят у забора, лицом к улице, и весело хихикают, что-то комментируя.

— Что здесь происходит? — спрашиваю я, подходя ближе.

— Ох, милая, — Варра оборачивается ко мне, — иди скорей сюда, ты такое пропускаешь!

Она чуть сторонится, пропуская меня к забору. Подхожу ближе и привстаю на цыпочки, выглядывая наружу — и в тот же миг прыскаю со смеху.

По площади бегал мой братец. Не знаю, куда делись остальные товарищи, наверное, побежали к своим домам, но Карт носился как угорелый по кругу, продолжая нелепо подпрыгивать, визжать и скулить. Одежды на нем почти не осталось, даже панталоны и те грозили вот-вот съехать с его тощих бедер. Тело было равномерно покрыто копотью, отчего мой братец был похож на трубочиста, но развеселило меня, конечно, даже не это. Огненные зайцы никуда не делись. Они все так же скакали за братцем и прыгали ему на пятки, заставляя его высоко задирать ноги и верещать каждый раз, когда им это удавалось. А вот за солнечными зайцами бежала Дерр Мариадна и с воинственными воплями пыталась сбить их собственными перчатками. Так они все и носились по площади на потеху зевакам, вылезшим ради этого восхитительного зрелища из своих домов.

— Вот… это… умора! — хохочет Варра, вытирая слезы.

Я согласна. Давненько мне не было так весело!

— К воде! — с гоготом подсказывает какой-то зевака. — Беги к воде, дурной!

Подпрыгнув подстреленным фазаном еще раз, Карт внимает совету — и стремглав несется к пруду. С сожалением провожаю его взглядом: эх, я бы посмотрела на его мучения еще дольше! В тот же миг небо меня вознаграждает: под гомерический всхохот окружающих панталоны, подпаленные зайцами, сдаются — и сваливаются, обнажая тощий белый зад. Это становится последней каплей. Все так и валятся от смеха, тыча пальцами вслед моему братцу.

— А ну вернулись к работе! — рявкает на нас Дерр Мариадна, несясь вслед за чадом.

— Панталоны подбери! — кричит ей вслед Варра, и мы все снова хохочем.

— Как думаете, — спрашивает несколько минут спустя один из работников, когда мы уже возвращаемся в огород, — кто его так?

— Ясно же, что солдаты, — отвечает ему Варра. — Ведь кроме них, в Саморрии больше нет огневиков.

Я навостряю уши. Сама я задавать подобные вопросы не могу, потому что вызову подозрения — но мотаю на ус ответы всякий раз, когда о том спрашивает кто-то другой.

— Интересно, что же он такого сделал, — продолжает веселиться все тот же работник, — что солдаты на него так взъелись?

А вот на этот вопрос я знаю ответ. Но делиться им, естественно, не буду.

— Что бы он не сделал, — отвечает другой работник, — он это заслужил. Солдаты бы не стали наказывать его просто так. Значит, он серьезно провинился.

Я вдруг замечаю, что пока остальные весело вспоминают подробности забега семейства Дерр, Варра вдруг мрачнеет.

— Что такое? — спрашиваю я ее.

Она вздыхает:

— Я ведь помню его совсем крохой, — она замолкает, устремив невидящий взгляд в никуда, — нескольких месяцев от роду. Так странно… чем старше он становился, тем больше портился его характер. Уже в три года он смотрел на нас свысока и прикрикивал, отдавая приказы — а Мариадна просто стояла рядом и ухмылялась.

— Значит, он с самого начала был с гнильцой, — добавляю я. — А она, вместо того, чтобы это искоренять, наоборот, взращивала в нем самые худшие черты. Не переживай. Он заслужил то, что с ним сделали. Можешь мне поверить.

Сказав это, я замолкаю и невольно задаюсь вопросом: если бы я не выбрала для