Я — эмпат - Алёна Шахнина

— Если что-то вспомните, либо если вдруг к вам опять придут, сразу звоните мне. На обратной стороне мой личный номер телефона.

Я машинально перевернула визитку, посмотрев на нервно написанные цифры черной гелевой ручкой.

— Вы одна живете? — зачем-то спросил он, окидывая взглядом кухню.

— Да, муж недавно ушел, и я… — я снова еле заставила себя заткнуться. — Одна.

— Поставьте сигнализацию. Так будет безопасней. — не отреагировав на мою болтливость, ответил следователь и пошел на выход.

Я смотрела вслед его удаляющейся прямой спине, и меня охватила такая паника, что я еле сдержалась, чтобы не разреветься. Убийство? Совпадение или нет?

Чувствуя, что начинается головная боль, я сразу выпила таблетку и пошла в свою комнату, захватив визитку и телефон. Следователь казался обычным, задавал стандартные вопросы, не стал углубляться в преступление, рассказав только то, что и так узнают люди из прессы. Но вдруг он только казался обычным, а на самом деле был той самой фигурой в капюшоне и пришел проверить меня? Я вздрогнула от этой мысли, сжимаясь в комок и обхватывая себя руками.

По пути в комнату взгляд сам понесся в окно, и я увидела Людмилу, которая поливала цветы с каким-то отсутствующим, пустым взглядом. Я помялась пару секунд, борясь с любопытством, но решила пообщаться с ней, с надеждой, что сейчас она спокойна.

Я вышла из дома и подошла к забору. Люда меня не видела, она словно вообще ничего не видела.

— Людмил, привет! — крикнула я, и она вздрогнула от неожиданности. — Кошмар, да? Ирина и Олег, вот как так?

Крючок сработал отлично. Людмила ожила, бросила шланг под яблоню и, вытерев руки о цветастый халат, подошла ко мне.

— Дааа, — протянула я, — слушай, я отойти не могу! Иринка-то всегда такая молчаливая, спокойная, вежливая. — она цокнула языком и покачала головой.

— Да и Олег нормальный был, и что на нее нашло, — врала я грустным голосом.

Людмила подошла чуть ближе и, озираясь по сторонам, начала шептать:

— Я всегда говорила, что в тихом омуте черти водятся. Иринка хоть и тихая, но взгляд у нее всегда такой тяжелый.

Она помолчала, озираясь в сторону дома, где произошло убийство.

— А, может, это не она? — с сомнением спросила я.

— Да ты что! — Люда махнула рукой. — Ее, когда выводили, у нее такой взгляд безумный был! Ночнушка и руки все в крови! Я слышала, полиция говорила, что еле нож у нее отобрали. Сидела в углу комнаты, держала его, даже себя хотела убить. А комната как после бойни! Даже полиция в шоке!

— Ого, — у меня внутри похолодело от ужаса, — крыша поехала у нее что ли?

— Не знаю, — ответила Люда. — Но ты представляешь, она убила его ночью, а обнаружили это только в полдень! И то случайно, когда к ней мать пришла. Ирка сидела со своим мертвым мужиком почти двенадцать часов!

Я застыла, не в силах сказать ни слова.

— И ведь отрицает это, стерва, — прошептала Люда, — Я слышала, как она кричала, что это не она, что кто-то приходил. Но там отрицай — не отрицай, и так все понятно.

— Мам! — раздался голос Артема из дома Людмилы. — У тебя потоп, выключи воду!

Людмила выругалась и обернулась на яблоню, под которой уже образовалось болото, растекающееся на их кирпичную дорожку.

— Заболтала ты меня, Ольга! Бегу! — спохватилась соседка и ушла выключать воду.

Я еще смотрела, как она крутит вентиль возле дома, как вода медленно перестает течь из черного шланга, а потом ушла домой на тяжелых ногах. Может, Ирина тоже стала… эмпатом? И чью-то ярость выплеснула на мужа? А вдруг со мной произойдет тоже самое? Я вздрогнула от этой мысли. Как хорошо, что Кирилл ушел, и мне не придется его убивать.

Я зашла в дом и несколько секунд простояла возле двери, прислонившись к ней затылком. Образ окровавленной Ирины и ее мертвого мужа, с которым она просидела полдня, не желал покидать мои мысли. Я рисовала в воображении, как она ночью встает, идет на кухню, берет нож, возвращается в спальню и методично вонзает клинок в тело супруга. Олег просыпается от шока и боли, смотрит на нее испуганными, непонимающими глазами, пытается ухватиться за ее руки, но она продолжает… Кровь брызгами летит на стены, на ее ночнушку, на подушки, растекается по простыням. А потом он затихает, его тело обмякает, слышен последний хрип.

Я потрясла головой, стараясь отогнать пугающую картинку. Но на смену ему пришел другой. Безумный взгляд Ирины, ее выпученные от ярости глаза, трясущиеся руки, удерживающие нож, стекающая по подбородку слюна. А потом осознание. Осознание того, что она своими руками убила человека. Даже если Олег не был образцовым мужем, убийство — это та грань, переступив которую ты больше никогда не станешь прежним.

Отогнав от себя и эту мысль, я пошла к ноутбуку. Он все еще стоял открытый на кухонном столе с потухшим экраном. Я приложила палец к сканеру отпечатка пальцев, и экран ожил.

В поисковой строке браузера я вбила «Эмпатия, неконтролируемые эмоции». Гугл предложил стандартные ответы — расстройство, психоз, депрессия. Ничего нового.

Я постучала пальцами по столу, пытаясь подумать, как правильно найти нужный мне ответ. Затем вбила «Эмпатия мистика». Вышло несколько результатов, в основном какие-то рассказы, предположения об аномалиях, вопросы к магам.

Я задумалась. Если психолог мне не помог, то может стоит обратиться к гадалке какой-нибудь? Я, конечно, не особо в это верила, но происходящее со мной уже не очень походило на какое-то научное явление, поэтому стоило попробовать все методы.

Снова вернувшись к ноутбуку, я начала поиск гадалки, мысленно посмеиваясь над собой. По отзывам нашла подходящую и набрала номер. Трубку взяли почти сразу, и на том конце провода я услышала женский голос, который говорил с придыханием, вдумчиво, растягивая слова:

— Ясновидящая в пятом поколении, Марфа. Слушаю вас.

Я замешкалась, пытаясь остановить себя от полного представления, как это было со следователем.

— Эээ, — протянула я, — мне нужна помощь. Я начала чувствовать эмоции людей и кажется, схожу с ума.

— Я чувствую, — отреагировала Марфа, — записывайте адрес.

Договорившись встретиться через два часа, я решила сначала пообедать. Почему-то визит к гадалке вызвал во мне воодушевление, словно разгадка уже лежала на моей ладони. Страх ушел, паника отступила, и проснулся голод. Наскоро натянув любимые черные джинсы и футболку, собрав волосы в хвост и кое-как поправив растекшийся макияж, я вышла из дома.

На улице уже почти стемнело. Сумерки мягко, но неумолимо опускались на город, неся с собой вечернюю