Я — эмпат - Алёна Шахнина

глаза от удивления и страха. А потом выдохнула. Да ну, подросток какой-то строит из себя великого хакера. Удивившись своей глупости, я отодвинула ноутбук, и в ту же секунду раздался звонок в дверь. Я помедлила, а потом вспомнила, что заказала пиццу. Желудок неприятно скрутило от ощущения еды где-то поблизости.

Я подошла к воротам, но не решалась открыть. Меня снова настигла паранойя — вдруг там этот юзер с форума, и он действительно нашел меня?

— Кто? — спросила я, не открывая.

— Доставка, — услышала я голос молодого парня.

Почувствовав, что ледяной камень свалился куда-то в пятки, я покрутила замок и с легкостью открыла дверь. Передо мной стоял курьер в узнаваемой желтой форме и двумя коробками пиццы в руках, а за ним, скрестив руки на груди, стоял следователь.

Выругавшись про себя, я забрала еду, поблагодарив курьера, и еле подавила дикое желание захлопнуть дверь.

— Поговорим? — спросил следователь, но прозвучало это не как вопрос, а как приказ.

Я кивнула, пропуская его в дом. Сама шла следом, прижимая к себе горячую, ароматную пиццу, от которой рот набился слюной. Следователь остановился перед дверью, пропуская меня, а затем зашел следом.

Мы прошли на кухню, я включила кофемашину для двух стаканов, даже не спросив его. Еда манила своим запахом, а кофе только усиливал ощущение голода. От напряжения я едва не начала стучать ложкой по столу, но вовремя остановилась, чтобы не показывать следователю свой страх. Наоборот, расправила плечи, взяла кофе и поставила перед ним. Открыла коробки и разложила перед нами.

— Угощайтесь, раз зашли, — я попыталась сделать голос расслабленным, словно я рада его компании. — Одной ужинать скучно.

Я даже выдавила подобие улыбки, но следователь, похоже мне не очень поверил. Но кусочек пиццы взял, поблагодарив.

Я откусила кусочек и едва не застонала от удовольствия. Мягкая, вкусная пицца с тянущимся сыром буквально таяла во рту.

— Так чем обязана? — спросила я с набитым ртом. — Или вы так, просто в гости?

— Зачем вы ходили к матери Ирины? — и снова его этот ровный, плоский голос без единой эмоции.

Я так боялась услышать этот вопрос, но все же услышала. И даже не приготовила ответ. Но решила сказать правду. Почти правду.

— Я ходила поддержать Елену Павловну, — ответила я, хватая следующий кусок пиццы.

— Насколько я помню, вы говорили, что не знакомы с Бурко. А тут идете поддержать мать, еще и записку передаете, — следователь говорил спокойно, но это как разговаривать со змеей — они шипит тихо, готовясь к удару.

Я нервно сглотнула, едва не подавившись.

— Если я ее плохо знала, это мешает мне поддержать человека, оказавшегося в трудной ситуации?

— Ольга, — низким, угрожающим голосом сказал он, — Я еще раз спрашиваю — зачем вы лезете в это дело? У вас есть информация, которую вы мне не сказали?

Его угрожающий тон подействовал как пощечина.

— Я вам все сказала, товарищ… товарищ следователь! А если у вас есть какие-то обвинения ко мне, то будьте добры предоставить бумагу, ордер или что там еще требуется в таких случаях! — внутри росло раздражение, но не мое, а его.

— Вы играете с огнем, Ольга! — он смотрел на меня пристально, пытаясь заглянуть в душу. Но я не отводила взгляд.

— Вы мне угрожаете? — я привстала, приблизив свое лицо к нему. — Мне кажется, вы не тем занимаетесь!

— Я могу вас вызвать в отдел, и вы будете давать показания по протоколу со всеми вытекающими. — он слегка успокоился, отреагировав на мою дерзость.

— Вызывайте! И я приду. И скажу все, что знаю. Потому что мне нечего скрывать! — довольная собой, я села обратно на стул.

— Знаете, сколько таких любительниц частного сыска я вижу в своей работе? — спокойно спросил он. — И сколько из них мешает расследованию, имея при этом важную информацию!

Он замолчал, и я покачала головой.

— И каждый раз я вынужден говорить одно и тоже: не лезьте не в свое дело! Это незаконно, мешает полиции и опасно! — ответил он, сжав руку в кулак.

Он еще несколько секунд смотрел на меня, а потом поднялся и пошел на выход. Он вышел, не сказав больше ни слова. Дверь захлопнулась, и я, вся дрожа, провела ладонью по лицу. Опять. Опять эти чертовы эмоции!

— Черт, — выругалась я и смахнула стакан с остатками кофе на пол. Кружка, упав на ламинат, разлетелась вдребезги.

Я смотрела на осколки, на растекающееся пятно от кофе и понимала, что если я не выясню причину, если не остановлю это, то уничтожу себя эмоциями других людей. И хорошо, если только себя.

7

На утро голова болела еще сильнее. Снова выпив таблетку, я не стала даже возвращаться в комнату. Села на кухне, уронив голову на руки в ожидании, когда невидимое нечто перестанет сверлить мне мозг. Было настолько больно, что каждое движение проталкивало сверло только глубже. Я старалась не то, чтобы не двигаться, но и не дышать.

Я просидела за столом не меньше часа, пока боль не начала отпускать. Я уже могла двигаться, но думать — нет. Мысли концентрировались вокруг пучка боли, застрявшего в моей голове. Было плевать на все, что происходит вокруг, даже если прямо сейчас на мой дом сядет инопланетный корабль с кучей черных парней в капюшонах.

Еле заставив себя встать, я подошла к раковине и засунула голову под ледяную воду. Это немного ослабило боль, но не убрало ее полностью. Она еще гудела где-то внутри, становясь фоновым, но таким настойчивым шумом.

Взгляд наткнулся на листочек, на котором я вчера писала свои идеи. Но ничего нормального я так не придумала. Мое расследование зашло в тупик. Да еще и этот следователь теперь стоит на пути. Решив пока отложить дело Ирины, я собралась, облачившись во все черное, словно это могло избавить от головной боли, и пошла на выход.

Я направилась в научный центр, расположенный в соседнем городе. О нем я знала от Лизы. Сестра проходила там практику, когда училась в институте, и я припоминала, как она рассказывала о работе отдела по исследованию аномалий. Была надежда выяснить о проклятии эмпата. Слабая, но все же надежда.

Я подъехала к научному центру уже почти в четыре часа, потратив три часа на дорогу. Голова еще болела, но я уже почти не обращала на нее внимание. На входе немолодой охранник поинтересовался моим визитом, и я сказала, что веду научную работу по исследованию аномалий. Он позвонил кому-то по телефону и за мной спустился такой же немолодой