Провинциальный шпион - Евгений Васильевич Шалашов

после этого? Женихаться в мои планы не входило совсем, ну разве что отведённые законом три месяца с подачи заявления. Так что позволим родителям маленько свыкнуться с неизбежным — примерно этак до завтра.

За вечерним чаем Анна Ивановна, наконец, победила супруга, и разговор от реформ Петра постепенно перешёл к обыденности. Я всё-таки немножко поведал о родителях, о себе и, конечно, о своей работе. Никакой напряжёнки уже не было, разговор наш, пользуясь газетной терминологией, «проходил в тёплой дружеской обстановке». Я потихоньку соображал, как же сваты встретились в первой моей жизни. Помнится, что было таких встреч всего несколько. Все-таки, наша область большая, а ехать из Кадуя в Грязовецкий район, или наоборот — муторно. Никаких особых воспоминаний от тех встреч в памяти не осталось, значит негатива не было уже совершенно точно. И то хорошо.

К концу ужина я заметил некоторую напряжённость на лицах моих будущих родственников, они даже пренебрегли политесом, уйдя на минутку пошептаться на кухне. Всё ясно — у них дилемма: оставить меня ночевать в доме, значит дать повод пересудам, особенно с учётом того, что нас с Ниной баба Шура уже видела. Определить на ночёвку к кому-то из родственников в другой дом — это негостеприимно как-то. Вдруг потенциальный зять обидится?

Мне их стало жалко. Вся проблема сидела только в их головах и не стоила ровным счётом ничего. Но ведь, с другой стороны, люди о чести своей дочки пекутся, тоже понять можно. И я взял ситуацию в свои руки.

— Николай Васильевич, Анна Ивановна, дело такое… Мне ночевать у вас как-то не с руки. Первый раз в доме и сразу…

Родители внимательно и даже несколько удивлённо слушали.

— Вы говорите, баба Шура ваша родственница? А что, если вы меня на постой к ней определите?

Эффект был потрясающий, хотя и не столь явный. И я им наслаждался. Удивление на лицах родителей сменилось недоумением. Примерно так — да с чего бы вдруг? Они-то, как потом оказалось, обсуждали другой вариант. Потом на место недоумения явилось облегчение и даже, как мне показалось, благодарность ко мне за «понимание текущего момента», как будут говорить наши недалёкие потомки.

Быстрей всех въедет в ситуацию Нина — её рыцарь спасает свою избранницу от злых языков, отправляясь в логово скверной Бабы Яги! Конечно, при родителях никаких благодарственных действий за объявленный подвиг к рыцарю проявить нельзя, но потом… Её сияющий взгляд отчётливо говорил мне, что награда обязательно будет.

Анна Ивановна быстро смоталась к бабе Шуре и вернулась довольная — всё решено в лучшем виде.

— Будете, Алексей, сегодня на перине почивать, как барин, -напутствовала она меня. — Только на чудачества её сильно не обращайте внимания. Так-то она старушка безобидная.

Последние слова несколько напрягли меня, но я решил мужественно встретить все поджидающие меня опасности и вида не показал.

— Да, ещё… — Анна Ивановна сконфузилась маленько, — я бабе Шуре сказала, что вы однокурсник Нины, вместе реферат пишете, она всё равно таких слов не понимает. Так вот, пишете реферат, а я вас консультирую. Так что вы уж имейте в виду.

Ай-яй-яй, как нехорошо неправду старшим говорить. Впрочем, Анну Ивановну понять было не трудно.

Баба Шура встретила меня, можно сказать, злорадно:

— Выперли, касатик? И правильно, что выперли. Полетаевы — они такие люди, правильные. Тятенька мой, хоть и не Полетаев был, царствие ему небесное, но тоже правильный. Тоже бы выпер тебя, случись такое дело…

В доме у неё оказалось чисто и тепло. Половики на полу. Вязаные подзоры на кровати, на стене часы-ходики с котиком. Маятник качается, и глаза у котика — туда — сюда, туда — сюда. Даже телевизор был, «Рекорд-6». Такие в каждой второй семье на комодах стоят.

С него-то старушка и начала.

— А ты, милок, раз городской будешь, в телевизерах не разумеешь ли? А то не кажет ни в какую, ирод проклятый. Я уж его и святой водой кропила, ничего не берёт окаянного.

И искательно на меня посмотрела.

Что ж, русский человек чем знаменит? Разумеет или не разумеет, а починить завсегда возьмётся. Ну, или разобрать хотя бы.

Недолгое обследование показало, что из неисправностей — всего лишь перегоревший предохранитель. Я спросил у старушки, где у неё всякий старый хлам хранится и после долгих её сомнений, допускать ли меня туда, а то вдруг пропадёт чего, всё-таки был сопровождён к этой сокровищнице, то есть к чулану, попросту говоря. Баба Шура внимательно приглядывала за моими изысканиями. А мне долго и ковыряться в древней рухляди не пришлось — тут же при входе подвернулось ведро с куском провода вместо дужки. Провод оказался на моё счастье многожильным. Я аккуратно отделил один тоненький волосок и соорудил так называемого «жучка». По моим познаниям, на фоне дефицита с предохранителями добрая треть владельцев телевизоров в случае поломки обходилась таким вот способом.

Аппарат заработал, как миленький. Только вот передачи уже закончились. На экране сияла во всей красе настроечная таблица, только искажённая до безобразия. Чтобы уж полностью завершить комплекс сервисных услуг я поколдовал немного с настройками и поправил изображение.

Счастливая баба Шура тут же напоила меня чаем с морошковым вареньем и совсем уж смутила своим вопросом:

— Алексей, а по батюшке-то тебя как будет?

Ночь прошла без происшествий. Поначалу я чутко прислушивался к звукам за заборкой, но бабушка вела себя смирно, и незаметно я уснул.

Утром баба Шура опять напоила меня чаем, а напутствовала такими словами:

— Ты там, касатик, Алексей Николаевич, энти, как их… фираты делай, да главное не проворонь. Нина — девка справная. Того и гляди — уведут. Как пить дать…

Вернувшись в дом своей суженой, я доложил, что всё обошлось: баба Шура меня на лопату не сажала, в печь не совала, и вообще мы теперь с ней друзья до гроба, кунаки, можно сказать. Нина мне не поверила, а родители посмотрели с уважением. Тут же они и признались, что планировали расквартировать меня у Александра Ивановича, маминого брата, только вот жилищные условия у него нераженькие. Так что с бабой Шурой я ещё и выиграл.

— Да я бы и в бараке без претензий переночевал, — бухнул я на расслабоне.

И наступила немая сцена.

— Леша, а ты откуда про дядю Сашу знаешь? — удивилась Нина. — То есть, что он в бараке живёт?

Про Александра Ивановича, про дядю Сашу? Да мне ли не знать?

Я про