Я один вижу подсказки 18 - Никита Красавин

После того как кровь остановилась, я взял «копьё», чтобы проверить его. Стоило поднять — кости держались хорошо, по крайней мере не развалились сразу.

Честно говоря, копьё было так себе. Им нельзя было сражаться, так как кости инопланетянина были хрупкими.

Быть может, они и не развалятся в руках, но ударить таким копьём кого-то нельзя. Те просто не выдержат подобной нагрузки.

Сечение неравномерное, баланс тоже отвратительный. Центр тяжести сместился к нижнему концу.

Держаться за него было неудобно: никакого нормального хвата, никакого древка с обмоткой — просто гладкая неровная кость в руках.

Я покрутил его в руках, сделал пробный выпад и скривился. Какая же всё-таки гадость получилась.

Если бы у меня был выбор, я бы тренировался с чем угодно другим. Хоть с палкой из леса или даже с метлой, но на безрыбье и рак рыба.

Я отодвинул мешок с оставшимися костями подальше, к стене, чтобы не мешал. Затем мысленно очертил себе пространство, в котором буду тренироваться.

Встав в стойку, я почувствовал, как в голову полезло множество нехороших, порой панических мыслей. Потому первым делом начал дышать глубже, чтобы насытить мозг кислородом.

Не то чтобы это прямо помогало. Мысли о медведе снаружи и приближающейся ночи никуда не делись. Больше всего пугали мысли о смерти — мне как-то не хотелось сегодня умирать, уж точно.

Остановись! Хватит думать об этом снова и снова. Боясь, что мысли опять уйдут не туда и я снова попаду в эту ловушку сознания, я решил использовать проверенный временем способ.

Я задал себе вопрос: на что я могу повлиять?

Явно не на медведя снаружи. У меня нет сил прогнать его, нет способа скрытно выйти и убежать, нет ничего из этого.

То же самое касается и ночи. Я не могу остановить её приход. Всё же движение планет не в моей власти. Я лишь обычный Воин Тотема второго уровня.

А что могу?

Двигаться и тренироваться, тем самым согревая своё тело. Это всё, что я могу, всё, что в моих силах. И если я не успокоюсь, то не будет даже этого.

ФУХ!

Удивительно, как быстро данный метод расставил всё по своим местам. Копьё уже не казалось таким плохим. Я сжал его и встал в первую стойку.

НАЧНЁМ ЖЕ!

Первые пару кругов из восьми движений были разминочными. Я просто разогревал мышцы, плавно перетекая из одного движения в другое.

Когда тело разгорячилось, энергия потоком пошла по привычным каналам к метке, напитывая ту всё больше и вынуждая расти.

Примерно к десятому кругу моё тело разгорячилось словно печка. Я будто вернулся в пещеру и сел рядом с тотемом.

Работает!

Я продолжал тренироваться в течение нескольких часов и в какой-то момент почувствовал лёгкое изменение. Будто струна внутри тела натянулась и была готова вот-вот порваться.

Прорыв близко.

Я больше не стал медлить. Правая рука потянулась к поясу, нащупала мешочек и достала волчью пилюлю. Мгновение спустя та полетела в рот, и поток чистой энергии жизни хлынул по телу.

Морозный волк по своей природе не мог дать огненную энергию. Энергия из пилюли была энергией жизни и плоти.

Само тело как организм умело её перерабатывать и даже превращать в свою. Как желудок перерабатывает пищу: неважно, что именно ты съел, главное — что на выходе получаются белки, жиры и углеводы.

Метка вспыхнула с новой силой, и я услышал звук:

ШПУНЬК!

Что-то порвалось, но больно не было. Узор на коже — я чувствовал это — быстро начал распространяться на новые участки.

На плечо, захватывая часть груди, а затем перекинулся и на лопатки. Линии хоть и были пока тонкими, но свою территорию они уже заняли.

Так быстро? Я достиг Третьего Уровня!

И хоть я их не видел, но мог ощутить, что появились маленькие волчьи клыки, такая же корона и силуэты артефактов, использованных в битве. Метка отображала сегодняшние события.

Помимо внешних изменений, были и внутренние. Контроль энергии возрос из-за роста метки, а объём даньтяня стал чуть ли не в два раза больше.

Что ещё важно — расход энергии на поддержание тепла упал. Я чувствовал, как Метка Тотема сама превращается в персональный тотем. Быть может, в какой-то момент она сама начнёт генерировать энергию?

Ощущение, в общем, было приятным. Впрочем, рано было радоваться и тем более останавливаться.

Целая ночь была впереди. И хоть я выполнил свою первую цель, останавливаться было нельзя — нужно было продолжать. Я знал: если остановлюсь, то начну остывать, а где остывание — там и смерть.

…

В какой-то момент я почувствовал холод. Не тот фоновый, что исходил от камня или леса, а другой — совершенно новый, просачивающийся в зал и заполняющий его.

Я сначала подумал, что это лишь игра разума, пока не стал выдыхать воздух изо рта и не увидел леденящий пар. Он и раньше был, но не такой отчётливый. Сейчас же всё тепло, выходившее с дыханием, мгновенно остывало.

Ночь пришла!

Прежде чем прибавить темп, я сделал одну вещь: остановился, чтобы размотать верёвку, поддерживающую руку, и спрятал предплечье обратно в одежду.

По сути, свет мне сейчас не нужен, а голая кожа — это открытый участок, через который уходит тепло. Сейчас каждый градус был на счету.

Благо, одежда в племени была хорошей. Плотный мех отлично удерживал тепло внутри, не давая ему рассеиваться. Без него всё выработанное тепло улетучилось бы за считаные минуты.

…

Я двигался в таком темпе долго. Уже на пятом часу перестал нормально что-либо понимать. Время в темноте теряет форму. Были только движения, дыхание и энергия.

В какой-то момент пришёл «монстр». По крайней мере, именно так моё сознание ощущало происходящее вокруг.

МОРОЗНЫЙ ЯД!

Я был уверен, что корабль не пропустит его внутрь. Закрытое пространство, стены из редкого камня — казалось бы, всё это должно было стать отличной преградой.

Но яд просочился. С каждой минутой его становилось всё больше, из-за чего дела из приемлемых превратились в плохие.

В какой-то момент — то ли от усталости, то ли просто разыгралось воображение — я увидел огромного осьминога внутри зала.

Он был белым, почти прозрачным, сотканным целиком из ледяной энергии. Он не касался пола, а плыл в воздухе, как обычный осьминог в воде.

Его тело медленно пульсировало, а восемь щупалец тянулись в разные стороны, слегка покачиваясь.

Впрочем, были и отличия. Если обычный осьминог труслив