Алхимия секретов - Стефани Гарбер

ее загадочной смертью. Кроме того, ты проделала отличную работу, проведя параллели между странными подробностями смерти Натальи и другими знаменитостями, которые погибли при трагических или необъяснимых обстоятельствах.

Адам пролистал еще несколько страниц. Холланд пыталась сдержать улыбку: она все еще была расстроена тем, что он рассказал о Профессоре, но не могла отделаться от мысли, что в Адаме Бишопе скрывалось больше, чем она предполагала. Казалось, он действительно понимал, что она делает. К тому же он назвал ее умной.

– К сожалению, – Адам захлопнул папку и посмотрел на Холланд взглядом, из которого исчезло все веселье, – ты не можешь это использовать.

– Но… подождите… – запинаясь, пробормотала она. – Вы сказали, что работа хорошая.

– Так и есть. Твоя теория о том, что некоторые из самых известных смертей в Голливуде на самом деле были совершены дьяволом, чрезвычайно интересна… Для художественной литературы.

Словосочетание «художественная литература» прозвучало как пощечина. Во второй раз с момента их встречи Холланд почувствовала, как краснеет. Она не была уверена, делал ли Адам это нарочно, или он просто был придурком, но ей казалось, что он продолжал водить ее за нос.

– Ты остаешься на этом факультете с самого поступления, поэтому не думаю, что мне нужно объяснять, чем мы здесь занимаемся. Я лишь хочу, чтобы ты нашла новую тему.

– А что, если я докажу, что все написанное – правда? – спросила Холланд.

Адам посмотрел на нее так, словно ожидал услышать совсем другое. Холланд могла поклясться, что секунду он выглядел впечатленным, но это выражение исчезло с его лица так же быстро, как и загадочная ухмылка.

– Ты хочешь доказать, что дьявол существует?

– Да. – Произнеся это, Холланд ощутила ужасающий трепет. То же самое она испытывала всякий раз, когда работала над своей диссертацией. Тема была мрачной: копаться в старых голливудских смертях и связывать их с так и не выполненными сделками с дьяволом. Для Холланд заниматься этим исследованием было морально тяжело, поэтому она и отставала по срокам. Если бы не поддержка Профессора и тот факт, что эта тема много значила для самой Холланд, она бы уже отказалась от нее.

– Понимаю, – наконец произнес Адам. – Профессор может быть весьма убедительна. Но гнаться за любой из ее историй – опасная затея. Так что нет, я не предоставлю тебе шанса доказать, что дьявол существует. Мне нужно, чтобы ты представила новую тему к следующей среде.

– Слишком скоро, – запротестовала Холланд.

– Именно поэтому я уже подготовил для тебя несколько вариантов. – Адам любезно вытащил из папки листок и протянул его Холланд.

– Нет, спасибо, – сказала она, отказываясь даже прикоснуться к бумаге.

На красивом лице Адама отразился шок, как будто она снова отреагировала не так, как он ожидал.

– Возьми его на всякий случай, – настаивал он.

– Я не хочу, чтобы вы мне помогали, – заявила девушка. Холланд не нуждалась в его участии. Ей было все равно, что он сказал. Профессор не была лгуньей, а Холланд наивной. Она собиралась доказать это ради своего научного руководителя и ради своих родителей.

Стоило Холланд выйти из кабинета Адама Бишопа, как она достала телефон и позвонила Профессору.

– Здравствуйте, вы позвонили мадам Мадлен Ким. Я не люблю перезванивать и предпочитаю личные встречи. Если вы действительно хотите со мной связаться, меня можно найти в колледже в рабочее время или же отправить мне на дом корреспонденцию – если, конечно, вам повезло обзавестись моим адресом. Вы также можете отправить письмо, телеграмму или бандероль в мой офис. – Ее последние слова прервал долгий гудок.

Холланд повесила трубку и тут же отправила ей сообщение.

За те три года, что Холланд была знакома с Профессором, та ни разу не ответила на СМС и действительно редко принимала телефонные звонки.

Именно тогда Холланд вспомнила о визитке Мануэля Варгаса и достала ее из сумки. Изумрудные чернила переливались в приглушенном свете коридора.

Ранее Холланд убедила себя, что все это было мошенничеством. Но что, если нет?

В мыслях Холланд все истории с курса «Фольклор 517» были связаны. Она всегда представляла, что они существуют в одном мире, вроде вселенной сказок братьев Гримм. Если она была права, то вполне логично, что поиски Часовщика открыли дверь, ведущую не только к нему, но и ко всем остальным мифам и легендам Профессора.

Холланд набрала указанный на визитке номер.

– Добрый день! Спасибо, что позвонили в Первый банк города Сентенниала, – пропищал автоматический голос. – Если вы знаете внутренний номер вашего подразделения, пожалуйста, произнесите его вслух или введите с помощью клавиатуры или номеронабирателя. Если же внутренний номер вам неизвестен, пожалуйста, назовите последние пять цифр вашего счета.

Голос продолжил перечислять неподходящие Холланд варианты, пока наконец не предложил оставить сообщение.

– Здравствуйте, меня зовут Холланд. Я хотела бы записаться на встречу с Мануэлем Варгасом завтра, – произнесла она. – Выяснилось, что в вашем банке есть завещанная мне ячейка. Я решила ее открыть.

Фольклор 517. Кладбище «Голливуд навсегда»

День обещал быть приятным: солнечным, с легким ветерком, но, когда вы подходите к высоким железным воротам кладбища «Голливуд навсегда», вы не чувствуете ветерка, только жар солнца. За воротами красиво: зеленая трава, большие деревья, витражи и мраморные строения.

Место больше похоже на съемочную площадку, чем на кладбище. Вы думаете, что справа и правда что-то снимают. Вы видите ряд черных палаток, несколько гольф-каров и расхаживающих с важным видом людей, очень похожих на проживающих здесь павлинов. Вы избегаете их – и людей, и павлинов – и решаете направиться прямо к центру кладбища.

По шее течет пот. Вы всегда полагали, что на кладбищах холодно, но здесь жарко – вокруг солнце и пальмы. Все же у вас возникает неприятное чувство, словно за вами наблюдают.

Засохшая пальмовая ветка падает на землю, вы оборачиваетесь и замечаете открывающийся вид. Центральная дорожка, по которой вы идете, усажена темными надгробьями и тонкими пальмами, указывающими на холмы вдалеке, где сверху на мертвых взирает знаменитая надпись «ГОЛЛИВУД».

Отсюда великолепно видны культовые буквы, но вы не задерживаетесь. Вы опаздываете на занятие.

Остальные, должно быть, уже нашли нужную могилу, потому что других студентов не видно. Ваш взгляд натыкается на надгробную плиту с неожиданно знакомой фразой. Над именем Мела Бланка[8] написаны его знаменитые слова «ВОТ И ВСЕ, РЕБЯТА!». Эта фраза из мультфильмов всегда казалась вам веселой, но теперь она отдает грустью. Печаль не покидает вас, пока вы направляетесь к мавзолею в задней части кладбища.

Наконец прямо перед входом вы замечаете дюжину студентов. С каждой неделей их становится все меньше.