СМЕРШ-1944. Книга вторая. - Павел Барчук

в подвал, посадить под замок. Немедленно, без разговоров. Комендантские рванули. Взяли его прямо в кабинете. Гнида пытался в это время какие-то бумаги в печке жечь. Не успел.

— Быстро сработали, — оценил Карась.

— Балдынов сработал, — поправил капитана Сергей Ильич. — Он мужик правильный. Как понял, что за спиной у него творилось, — сам чуть не пошёл Журавлёва бить. Еле удержался. Гордость у человека офицерская, а тут получается — под носом заместитель торговал ворованным золотом.

Назаров затянулся, выдохнул дым в потолок.

— Со Светловым тоже уладилось. Балдынов лично отдал распоряжение — освободить, документы вернуть. Комсомолец наш с минуты на минуту будет здесь.

— Ох ты ж… — Мишка тяжело вздохнул. — Товарищ майор, а может мы его для профилактики под домашний арест посадим? Пусть еще денек в одиночестве побудет, обдумает свою жизнь?

— Не может, — отрезал Назаров. — Я тебе, Карасев, русским языком сказал. Светлов — твоя ответственность. Он твой оперативник, ты его командир. Учи, воспитывай, дрессируй. Но чтоб такого больше не слышал.

— Есть… — Карась тяжело вздохнул и заметно погрустнел.

Сергей Ильич помолчал секунду. Стряхнул пепел.

— Теперь по Борисову.

Мы с Карасем непроизвольно подобрались, ожидая информацию, которая в разы важнее судьбы идиота-лейтенанта.

— Генерал-майору Ивашутину отчитался о случившемся. Пришлось его поднять раньше времени. Пётр Иванович спросонья первым делом спросил, не пьян ли я. В общем, пришлось рассказать все в подробностях. Кто такой Борисов и в чем наш интерес. В общем, на данный момент есть распоряжение. Все известные выходы из катакомб взять под наблюдение. Каждый лаз, каждую штольню, каждый заброшенный подвал, которые связаны с туннелями. Наряды от Управления плюс подкрепление от одесской милиции. Выделены пятьдесят человек из резерва фронта.

— Пятьдесят человек — это серьёзно, — оценил я.

— Пётр Иванович шутить не любит, — кивнул Назаров. — Второе. По железнодорожным станциям и портам — усиленный контроль. Ориентировка на Борисова разослана по всем постам. Третье. Товарищ Ивашутин связался с погранохраной. С восьми ноль-ноль катера морских рубежей контролируют выход из Одесского залива. Двойные проверки.

Мишка присвистнул.

— Товарищ майор, это же блокада всего города.

— Ивашутин у меня и спросил на этот счёт. Мол, Сергей Ильич, ты уверен, что оно того стоит? Может, тебе просто померещилось? Я ему сказал: товарищ генерал-майор, у меня двое оперов, которые видели его в глаза. Ну и про сеть Пророка, конечно. Ввел в курс дела.

Назаров вдруг замолчал, посмотрел на меня очень пристально.

— Соколов. Пётр Иванович велел передать. Хочет тебя видеть лично. К шестнадцати ноль-ноль. Кабинет на третьем этаже, ты знаешь.

Внутри у меня что-то ёкнуло. Разговор с Ивашутиным — это серьёзно. Начальник управления контрразведки фронта не вызывает старших лейтенантов из простого любопытства. Значит, будет разговор по существу. По Борисову.

— Есть, товарищ майор.

— Не «есть», а — готовься. Пётр Иванович любит конкретику. Обдумай, что скажешь, что нет. И… — Назаров чуть понизил голос, — не пудри ему мозги. Он мозговатее нас с тобой вместе взятых. Соврёшь — вычислит.

Я молча кивнул.

Сергей Ильич затянулся в последний раз, ткнул окурок в пепельницу.

— И финальное. Ивашутин, когда я уже уходил, добавил в спину. Дословно: «Сергей, если сегодня вечером твои оперативники всё сделают чисто, — награду им выбью соответствующую. А если провалят, — сам лично за ноги подвешу. И тебя первым, рядышком с ними».

Мишка нервно хмыкнул.

— Оптимистично.

— По-другому нельзя. Ставка на Гостя — высокая. Если возьмём его грамотно, то по цепочке сможем добить всю сеть. Поняли, орлы?

Мы с Карасевым хором ответили, что все предельно понятно.

— Молодцы, — Назаров поднялся. — Значит, план на день такой. Сейчас всем троим, и вам и Сидорчуку — два часа на отдых. Не разговоры, не обсуждения — а бегом по койкам. Мне нужны оперативники со свежими мозгами, а не сонные бараны. Через два часа подъём, легко перекусить и обратно в Управление. Будем беседовать с Гуревичем. Аптекарь должен раскрыться по полной программе. Всё, что нам нужно для встречи Гостя, — из него выжать. Пароли, сигналы, приметы, схемы.

— А планирование операции? — спросил Карась.

— После допроса, — категорически заявил майор. — По итогам того, что вытянем из Аптекаря, соберёмся, распишем схему. Людей я выделю. Согласую с Ивашутиным. Сегодня все должно пройти четко без ваших обычных цирковых номеров.

Назаров подхватил фуражку со стола, встал на ноги.

— Всё. Час отдыха. Бегом отсюда, чтобы я вас через пять минут уже не видел.

Глава 4

Дежурная комната отдыха, закрепленная за первым отделом, выглядела как узкий пенал с тремя железными койками, сдвинутыми к стене. Матрасы плоские, ватные, застеленные казённым сукном. Над каждой койкой — гвоздь для одежды. Возле окна — тумбочка с початой пачкой махорки и надколотой эмалированной кружкой. В углу — одинокий стул. Всё.

Карась зашёл первым. С ходу стянул с плеча пиджак, повесил на гвоздь. Скинул обувь. Плюхнулся на ближайшую койку прямо в штанах и тельняшке.

— Соколов, давай-ка на бок и спать, — буркнул он, закрыв глаза. — Приказ начальника отдела, не забывай. Нужно отдохнуть. А то знаю тебя: пока я буду дрыхнуть, еще что-нибудь придумаешь. А потом мне на голову вывалишь. Как всегда, во время операции, а не до. Или вообще после.

Я в ответ промолчал. Обида Карасева, что многое от него умалчиваю, до сих пор не прошла. Он мне будет попрекать этим еще несколько дней.

Через тридцать секунд Мишка уже сопел в обе ноздри. Организм бывшего щипача умеет брать своё где угодно — в подвале, в кузове, на голой земле. Отключается по щелчку пальцев.

Мне бы так.

Я тоже стянул пиджак, повесил его на гвоздь. Опустился на среднюю койку, вытянулся. Уставился в потолок, где сквозь потрескавшуюся побелку проступало серое пятно от давней протечки.

Сон, как назло, не шёл. Пока мотались по Одессе, мечтал рухнуть на лежанку и вырубиться. Теперь же — ни в одном глазу.

В голове, как заведенные, крутились мысли. По поводу Борисова, «Черной кошки», Аптекаря и чертова Колокола. Ко всей этой карусели добавились еще размышления об Ивашутине. Пётр Иванович — не Назаров и не Карась. Такого человека запросто не обманешь. Он каждое мое предложение разберет на составные части, каждую буковку. Отследит паузы, интонации, поведение.

И вот вопрос: что говорить Ивашутину, а про