Шестнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

— Смешно. Два Демида будет и два Касьяна. Фрол, мы в деревеньку едем, Барвиха называется, тут недалече верст семь, наверное. Давайте с нами. У вас лошади есть?

— Как не быть. Справных коней себе добыли. Тут стоят в ста саженях. А чего там в той деревеньке, помощь наша потребуется? — Фрол активнее замахал рукой подзывая тёзок.

Событие девятое

Целый караван получился в итоге. У Фрола и компании не только три верховых жеребца оказалось, но ещё и телега с кобылой. И вся телега была всяким полезным добром завалена, в том числе и четыре мешка ячменя и мешок пшеницы. Договорились они с Фролом так, пока Коська определяется с покупкой подворья в Москве, где-нибудь в районе Трёхгорки, поближе к Кремлю, тати поживут пока в Барвихе, а может и вообще там перезимуют. Если есть хороший дом и баня, то зачем лезть в переполненную Москву. Чего там делать? Клубов с дискотеками нет. Коську защищать? Так никто на него в Кремле не нападает. Готовиться к обороне Москвы? Так рано. Опять же могут татей опознать или князь Остей или Владимир Храбрый, люди их, что знают разбойников. А в Барвихе тишина и поля вокруг с лесами, где можно быстренько укрыться.

— Нужно посмотреть, что за домина. Там мобуть и нельзя зимою жить, сдохнешь от холода. Опять же кто обстирывать будет? — глубокомысленно изрёк Касьян старший. Ратнику лет тридцать, и видно, что в боях побывал. На щеке шрам от сабли или меча и шрам широкий, борода не скрывает.

— Конечно, приедем посмотрим, — согласился с тёзкой Коська.

В Барвиху въехали уже под вечер, солнце почти горизонта или верхушек деревьев коснулось. Пока базар базарили, пока ждали татей этих недоделанных, те целый час собирали бохатство, нажитое непосильным трудом. Плюс дорога до их землянки и обратно.

— А сено же заготовили, и в схроне овса десять мешков? — Демид не рыжий, а сивый, самый возрастной из татей, лет пятьдесят ратнику, оказался и самым домовитым, — сено — клевер сплошной. Жалко бросать.

— И не надо бросать. Если в Барвихе останетесь, то сгоняете несколько раз попозже сюда и вывезете всё.

— Ото дело. Всё вывезем, не сумлевайся, лекарь.

Барвиха Коську озадачила. Боброк старший сказал, что тут семь дворов. Коська прибавил дом самого боярина, который пятистенок и у него восемь получилось. А вот стали они с небольшого холма к реке спускаться и тут вся Барвиха как на ладони. И хоть справа налево считай, хоть задом наперёд, а восемь не получается. Получается одиннадцать. И один ещё домишко на отшибе и оттуда звон раздаётся и дым валит. Ну, не из дома самого, а из кузницы небольшой по соседству. Итого двенадцать. Размножилась деревенька почкованием. Чуть не два раза больше, чем по словам и бумаг… ай, пергаменту.

Это и Демид Рыжий сразу заметил.

— Не туда что ль приехали? Совсем не семь тут домин.

Ну, возможно. Ехали по словесному описанию ключника больше, да по каким-то старинным воспоминаниям самого Демида. При этом несколько свороток с этой дороги было.

— Давайте подъедем и спросим. Чего время терять, — Фрол, понятно, сразу одеяло на себя перетянул, командовать начал.

Спустились с холма. Их заметили и народ попрятался, только два древних деда вышли к рогатке, что перегораживала въезд в единственную улицу поселения. У одного ветерана битвы на Калке был в руках цеп. Ну, если им по роже точно попасть, то кровь пойдёт. Всё из дерева и только два кольца железные. Второй аксакал-саксаул был с топором. Маленьким. Типа томагавка. Возможно, и у русских такое оружие было, когда они по деревьям лазали. Чего уж индейцы не самые умные в мире, додуматься кинуть топор и не гений может.

— Бог в помощь, отцы. А скажите, как деревня ваша называется? — Фрол и тут командирские качества продемонстрировал.

— А вы хто такие? — вроде не похож на еврея дедок, пейцев нет, тюбетейки тоже, в треухе стоит, а отвечает вопросом на вопрос.

— Ты на вопрос отвечай! — взвил коня на дыбы десятник… а бывший десятник.

— Подожди ты за плеть хвататься Фрол, князя вспомни. Так как деревня ваша называется, отцы? Если это Барвиха, то боярин Боброк Дмитрий Михайлович мне её подарил. Я теперь хозяин этих земель. Ну, если это Барвиха. Барвиха?

Коська еде успел ратника остановить, тот уже плетью замахнулся на дедушку с топором, он пошустрее второго ветерана оказался, вылез вперёд с вопросом.

Деды переглянулись, бухнулись на колени, скрипя суставами и побросав оружие стали лбом о мать сыру землю биться.

Глава 4

Событие десятое

Всё же не ошиблись они. Эта деревенька оказалась той самой Барвихой. Почему тогда в ней домов больше? То ли забыл Боброк старший, то ли не посчитал достойным его внимания, а было, как оказалось, прошение трёх старших сыновей выделиться из-под родительской опеки и зажить своим умом. И староста деревни испросил на то разрешение ключника боярина Боброка и получил положительный ответ. А по кузнецу, так прибёг ещё год назад тот с семейством с Рязани, там татаровья у него всё спалили и дом, и кузню, прознал, что мастеров охотно на Москве принимают, вот и ушёл от татаровей подальше. И тоже разрешение старосты получил. Вывод какой? А пофиг боярину на мелкую деревеньку, полно у него таких. Эта, кстати, не совсем Дмитрия Михайловича, а если правильнее, то совсем не его. Это его жены деревенька, ей в приданное князем Дмитрием Ивановичем выданная. А кто у нас жена? А жена у нас мать её… жена — это сестра самого Дмитрия Донского. И дарственная на деревеньку не от боярина Боброка, а от княжны Анны Ивановны. Сейчас ещё те посконные времена, когда приданное до смерти жены ей так и принадлежит. Не одна они с мужем сатана.

А вот с домом боярским не обманул Боброк старший. Дом действительно есть. Да не просто дом, а целое подворье. Там и конюшня на пяток лошадей, и сарайчик небольшой, и сеновал крытый и как это ни странно выглядело беседка настоящая. Есть и в самом деле баня, а не банька, на берегу речки Семинка, что в Москву реку впадает. Это приличное такое строение в три — четыре раза больше стоящих рядом крестьянских банек