Мастер билдов 2 - Егор Петров

Я механически домешал, достал тару и начал аккуратно разливать, пользуясь мерной трубкой, которую погружал в зелье и затыкал пальцем. В игре круги просто формировались — очередной прогресс бар, можно нажать кнопку, и запустить прорыв. Взять заранее кристаллов с заклинаниями, и влить в круги, что хочется попробовать. Если кристаллы техник выжигали контуры в теле, то кристаллы заклинаний делали тоже самое, но на круге. Один круг — одно заклинание.

— А четвертый круг, с которого начинаешь, он самый сложный, потому что новый. Третий и дальше ты делаешь по проторенной дорожке, и это гораздо легче. И вот если неправильно рассчитаешь, и на первый круг тебе маны не хватит… Середины не бывает. — Корн пожевал губами. — Либо достроил, либо тебя нет.

— А почему тогда все не мрут поголовно? Первый-то круг с нуля вьют, без опыта.

— Потому что первый это единственный безопасный, — хмыкнул старик. — Разбирать нечего, старых колец нет. Если не осилил, то бросил, вышел, потерял время, и только. Организм ещё не перестроен на ману, живи как жил. А вот после первого… — он поднял палец, — после первого назад дороги нет. Тело привыкает, что кольца есть, что мана всегда вокруг. Кто-то говорит, что мана напитывает душу — и душа потом без неё не может.

Я строгал новую партию сушеной печени. Получается, у мага каждый прорыв, это полностью всё сломать и собрать заново, вслепую, начиная с самого трудного. Неудивительно, что шестикруговые такие крутые. Удивительно, что они вообще существуют. И как же я сейчас обрадовался, что выбрал путь воина Ци. Тут, конечно, свои риски, но если представить, что каждое зерно могло бы тебя убить… Брр. Было бы грустно.

Конечно, я понимал, что всё это меня касалось мало, но вопросы всё равно были. Вот в игре все NPC-маги высоких кругов были реально старыми. Я думал это игровая условность, потому что, играя на маге, апаться можно было быстро. Но после встречи с Эльмой, я подумал, что всё может быть не так просто.

— И еще вопрос, — осторожно спросил я, начиная подавать Ци в пятую порцию. — Вы же много лет на четвертый круг не переходили. Да и маги часто только в возрасте достигают силы. Это так долго — ману копить?

— Ману? — Корн фыркнул. — Ману утрамбовать дело не хитрое, и недолгое. Набил кольца до отказа, месяц-другой работы от силы. Не в мане дело, парень. Дело в том, чтó ты будешь вить. Новое кольцо надо знать. Изучить вдоль и поперёк, заранее спланировать: какая плотность, какой шаг витка, где связывать, как оно с остальными кольцами уживётся. Просчитать весь переход, каждый шаг. Потому что переделывать, — он выразительно глянул на меня, — будет некому. Вот на это и уходит жизнь. А так — хоть каждый месяц прорывайся, если в себе уверен. Только уверенных мало. Живых уверенных мало. А если затянуть, старый каркас слишком плотным становится, и не даётся так легко.

— А заклинания? — вспомнил я. — Я на стене видел магов, один огонь рекой пускал, второй жестами тварей рвал. Это заклинания из кристаллов, да? У вас такое есть?

— Это роскошь. — Корн немного оживился,– Когда вьёшь кольцо, в него можно вплавить готовую структуру. Из кристалла. Прожёг контур в кольце, и почти без усилий получаешь всегда один и тот же фокус, дёшево и надёжно. Одно заклинание на один круг.

— А без заклинаний как маги работают? Ведь упаковку зерен знают все.

— Волей и воображением, Рэй. Маг над своей маной хозяин. С упаковкой там все просто — один поток на ощущение зерна, и в три потока создаешь оболочку маны слой за слоем.

— А еще я видел как они с расстояния кучу зерен сразу тащили…

— Те же самые четыре потока, к ним добавляешь притягивание своей маны, и длинный канал пятым и шестым. Но чтобы много сразу так тянуть, надо очень хорошим магом быть. — Он вдруг прищурился. — А чего это ты про заклинания выспрашиваешь? Пожалел, что воином Ци стал, как магов в деле увидел, а?

— Боже упаси, — искренне сказал я, засыпая порошок. — Любопытно просто.

Врал я, конечно. Это не просто любопытство. Меня противно мурашило от мысли, что я вслепую полез со своей рукой в сложнейший процесс и запросто мог там всё угробить. И хотелось разобраться хоть задним числом. Чтобы в следующий раз, если он будет, не тупить.

Когда Корн уже откровенно клевал носом, а я заканчивал пятую партию, в дверь поскреблись. Не постучали, а именно поскреблись, виновато.

На пороге стоял один из моих стражников. Помятый весь какой-то, как будто спал прямо у порога…

— Слышь, алхимик… Там это. К тебе пришли. Сайрус который. — Он переступил с ноги на ногу и, не удержавшись, добавил: — И это… Мы решили по очереди дежурить, пока «целостность» не отдашь. Я останусь, а напарник пусть отдохнёт пока. Мы ж после рейда…

Я посмотрел на его помятую физиономию, на второго, маячившего за спиной и державшегося за косяк, чтобы не упасть, — и мне стало смешно и жалко одновременно. И еще неприятно царапнуло их недоверие. Оно, конечно, понятно: «целостность» — штука ценная, на дороге не валяется, но все-таки.

— Завтра к вечеру будет, — как можно весомее сказал я. — Слово даю. А сейчас идите-ка спать. Оба.

Парней сдуло мгновенно. Однако. Приятно жить в мире, где данное тобой слово ценится выше любых гарантий… Хотя, пожалуй, мое слово пока имело вес только за счет репутации Корна.

А в дверь, придержав её для уходящих, вошёл Сайрус.

Вошёл, спокойно, расслаблено, я его точно раньше таким никогда не видел. Как будто его внутренняя, вечно взведенная пружина отпустила. Обвёл взглядом котёл, ряды склянок, Корна под одеялом. Кивнул старику.

— Рад видеть, — сказал он.

— Взаимно, — сказал Корн, разлепляя глаза. — Садись, что ли.

То, что Сайрус говорит приветливые слова, казалось диким, как и ответная вежливость Корна. Они что, когда не со мной общаются, нормальные? Кстати, Сайрус не сел.

— Мастер Корн, мне нужны общеукрепляющие зелья, для магов.

Я думал, что он ко мне пришел, как и собирался. Но его, похоже, больше волновало состояние Эльмы: два года комы и всё такое. А Корн реально крутой мастер, Тагрис,