Месть - Виктория Э. Шваб

– Спасибо, что сделали исключение.

Она взяла деньги и глянула на те несколько строк, что он написал в анкете.

– Чем могу помочь, мистер… Ласситер?

Пытаясь сосредоточиться сквозь нарастающий гул в голове, Виктор слушал, как врач задает те же вопросы, и давал те же ответы. Перечислил симптомы – шум, боль, конвульсии, потеря сознания – опуская то, что можно, привирая там, где придется. Доктор что-то нацарапала в блокноте и задумалась.

– Это может быть эпилепсия, миастения гравис, дистония – иногда сложно четко диагностировать неврологические расстройства, если симптомы пересекаются. Мы проведем несколько тестов…

– Нет.

Доктор подняла глаза от записей.

– Но без точной картины…

– Я уже делал анализы. Результаты были… неубедительными. Я пришел узнать, что вы бы порекомендовали.

Доктор Клейтон села прямее.

– Я не даю рекомендаций, не поставив диагноз, и не ставлю его без четкой картины болезни. Без обид, мистер Ласситер, но одних ваших слов недостаточно.

Виктор выдохнул и подался вперед. А заодно потянулся к доктору – не буквально, но с помощью своей способности, надавил, не переходя грань боли. Легкий дискомфорт, то, что вынуждало незнакомцев отшатываться, а самому Виктору помогало незамеченным продвигаться сквозь толпу. Вот только Клейтон бежать было некуда, и дискомфорт она восприняла как то, чем тот, собственно, являлся – как угрозу. Сражайся-или-беги, хищник и добыча, вот так просто и примитивно.

– В этом городе множество нечистых на руку докторов, – начал Виктор. – Но их уступчивость зачастую обратно пропорциональна их знаниям. Поэтому я здесь. С вами.

Клейтон сглотнула, но заговорила твердо:

– При неправильном диагнозе лечение может скорее навредить, чем помочь.

– Я готов рискнуть.

Доктор испустила судорожный вздох и тряхнула головой, словно проясняя мысли.

– Я бы порекомендовала противосудорожные и бета-блокаторы. – Ее ручка запорхала над бумагой. – Для чего-то помощнее вам придется пройти обследование, – заключила она, вырывая листок.

Виктор взял у нее бумагу и встал.

– Спасибо, доктор.

Два часа спустя он вытряхнул на ладонь таблетки и проглотил их насухую.

Вскоре его сердце стало биться медленнее, жужжание притихло, и Виктор решил, что, возможно, нашел ответ. Две недели прошли сносно.

А потом он снова умер.

VI. Четыре недели назад. Хэллоуэй

Виктор опаздывал и знал это.

С Линденом пришлось повозиться дольше, чем предполагалось – подкараулить, пока все остальные разойдутся и он останется в гараже один. А потом, конечно, дождаться неминуемой смерти и проследить, чтобы та не последовала за ним туда, где они жили последние девять дней. Съемный дом, очередное место краткосрочного пребывания, которые можно забронировать на день, неделю или месяц.

Его выбрала Сидни, сказала, мол, он похож на настоящий дом.

Внутри Виктора встретил аромат плавленого сыра и грохот взрыва, что донесся с экрана большого телевизора. Сидни примостилась на подлокотнике дивана, бросая кусочки попкорна Долу, а Митч согнулся у кухонной стойки, расставляя свечи на шоколадном торте.

Все выглядело таким невероятно… нормальным.

Первым его возвращение заметил пес, чей хвост заметался по деревянному полу.

Митч озабоченно глянул на Виктора, но тот лишь отмахнулся.

– Привет, – обернулась через плечо Сидни.

Прошло пять лет, а Сидни Кларк почти не изменилась. Такая же хрупкая, невысокая, круглолицая и круглоглазая, как в день их встречи на дороге. В основном отличия были поверхностными – она сменила радужные легинсы на черные с маленькими белыми звездами, а светлые волосы постоянно прятала под париками, меняя их под настроение. Сегодня вечером Сид выбрала бледно-голубой, того же оттенка, что и ее глаза.

И в то же время Сидни изменилась куда больше остальных. Тембр голоса, немигающий взгляд, то, как она закатывала глаза – Сид явно обзавелась этой привычкой в попытке подчеркнуть свой неочевидный возраст. Телом ребенок, по поведению – подросток.

Она глянула на пустые руки Виктора, и он прочел в ее глазах вопрос: «Неужели забыл?»

– С днем рождения, Сидни, – сказал Виктор.

Эта череда ее дней рождения в его жизни казалась такой странной. Каждый год отмечал не только возраст, но и время, которое девочка пробыла с ним. С ними.

– Я зажгу свечи? – спросил Митч.

Виктор покачал головой и двинулся в коридор.

– Дай мне пару минут переодеться.

Он закрыл за собой дверь и пересек спальню, не зажигая свет. На самом деле, обстановка ему не подходила – голубые и белые подушки, пасторальная картина на стене, книги на полке, больше для украшения, чем для чтения. Последним он, по крайней мере, нашел применение. Неплохая историческая книга лежала открытой, в центре покоился черный маркер. В данный момент левая страница была полностью затемнена, вплоть до последней строки, словно Виктор искал слово и еще не нашел его.

Он скинул пальто и пошел в ванную, закатывая рукава. Включил кран и брызнул водой на лицо; белый шум крана вторил статическому электричеству, что уже вновь зарождалось в черепе. Теперь тишина измерялась минутами, а не днями.

Виктор провел рукой по своим коротким светлым волосам и всмотрелся в отражение: голубые глаза казались волчьими на изможденном лице.

Он терял вес.

Виктор всегда был худым, но теперь совсем истощал: когда он поднял подбородок, свет скользнул по лбу и скулам, и вдоль челюсти, во впадине меж ключицами, залегли тени.

Вдоль задней части раковины выстроился небольшой ряд бутылочек с таблетками. Он потянулся к ближайшему и вытряхнул на ладонь валиум.

Виктор никогда не увлекался наркотиками.

Несомненно, предполагаемый побег от реальности имел некоторую привлекательность, но Виктор никогда не мог смириться с потерей контроля. Когда он впервые купил наркотики в Локленде, то вовсе не ради кайфа. Виктор просто пытался покончить с собой, чтобы вернуться кем-то лучше.

«Какая ирония», – подумал он и проглотил таблетку.

VII. Четыре года назад Дрезден

Виктор не был завсегдатаем стрип-клубов.

Он никогда не понимал их привлекательности – его не возбуждали полуголые тела, извивающиеся фигуры, блестящие от масла, – но Виктор пришел в «Стеклянную башню» не потехи ради.

Он искал определенного человека.

Пока Виктор осматривал клуб, стараясь не вдыхать облако из духов, дыма и пота, чья-то ухоженная рука погладила его по спине.

– Привет, милый, – раздался тягучий голос. Виктор бросил косой взгляд и увидел темные глаза и ярко-красные губы. – Спорим, я бы смогла тебя развеселить?

Вот уж вряд ли. Виктор много чего желал – власти, мести, контроля – но секс никогда не входил в этот список. Даже с Анджи… Разумеется, Виктор хотел ее, хотел внимания, преданности, даже любви. Он заботился о ней, нашел бы способы ее порадовать – и, возможно, сам получил бы от этого удовольствие