Уровни силы 3 - Nezloi

меня получился геометрически правильный шар. До обеда переносил иглой символы из блокнота на поверхность пластилинового шара. Благодаря серьёзно возросшему интеллекту и улучшившейся памяти справился за какие‑то два с половиной часа.

Закончив непростое занятие, вычленил из мешанины символов блок, изображающий ядро, и мысленным усилием подал в него чуть‑чуть маны.

Визуально никаких эффектов не последовало, но активацию элементального щита вокруг пластилинового шара я почувствовал. Что примечательно, мощность щита была точно такой же, как и у меня. А учитывая двадцать четыре процента первого уровня, выглядело это всё довольно бесполезно, так как на таком этапе развития заклинание практически ни от чего не могло защитить. Вот только был один нюанс: щиты суммировались. Точнее будет сказать, что каждый слой немного ослаблял атаку, при этом не разрушаясь.

— А если я настряпаю тысячу таких артефактов! При моей стойкости я смогу выдерживать серьёзные магические атаки, — возбуждённый открывающимися перспективами, вскочил и бросился к телефону. И первое, что я увидел, — это семь пропущенных от Инги Крайновой.

— Ну и на хрена я ей вчера дал свой номер! — пробормотал я раздражённо.

Артамонов поднял трубку после третьего гудка.

— Олег Григорьевич, мне срочно требуется программируемый лазерный гравировальный станок.

Как обычно, удивить личного секретаря князя мне не удалось.

— Ещё один момент: он должен уметь наносить изображения в одну десятую миллиметра.

— Сегодня же вечером будет у вас, ваша светлость.

На радостях перезвонил Инге и пригласил её на прогулку в парк, хотя были у меня сомнения, что её родители одобрят мою кандидатуру. Несмотря на знатность, богатство и прочее, мой род был в опале, а я имел такую репутацию, что вряд ли кто‑нибудь из высшего дворянства при встрече подал бы мне руку. И, кстати, даже захоти я жениться на Инге, глава рода бы мне не позволил, ибо «невместно».

— Ага, мезальянс и хуета, — пробормотал я, быстро собираясь.

Инга сияла, ловя каждое моё слово, глядя на меня влюблёнными глазами, а я всё никак не мог понять, что она могла во мне такого разглядеть. Ни привлекательной внешности, ни какого‑то искромётного остроумия в запасниках у меня никогда не имелось, как и внимательности, и обходительности. По сути, я являлся обычным «солдафоном» с поправкой на современность. Меня даже просто умным можно было назвать только с некоторой натяжкой.

«Я старый солдат и не знаю слов любви», — мелькнула в голове грустная мысль.

Свидание наше закончилось так же невинно, как и началось. На прощание мы подержались за руки, проникновенно глядя друг другу в глаза. Как человек с особо толстой кожей, какими‑то

возвышенными чувствами не проникся, но Инга, вроде бы, что‑то в моих «оловянных гляделках» увидела и, даже расхрабрившись, чмокнула меня в щёку. После чего, испуганная собственной смелостью, убежала легконогой ланью.

Тяжело вздохнув, я уже который раз спросил себя, зачем морочу голову девушке, и пошёл принимать гравировальный станок.

Глава 3

Заказанный станок неожиданно оказался очень скромных размеров, примерно сорок на семьдесят сантиметров. Причём он изначально был спроектирован таким образом, чтобы даже полный идиот мог им пользоваться. Справился и я. Вооружившись книжечкой‑инструкцией, за пару часов без особых трудностей внёс в память нужные символы, размеры и порядок гравировки.

После чего аккуратно выложил на рабочее поле несколько десятков стальных шариков, кстати самых обычных подшипников, диаметром три миллиметра, которые предусмотрительно заказал несколько тысяч. После всех подсчётов маломощный компьютер станка пообещал мне, что справится с гравировкой на всей полусотне шариков за шесть часов.

Запустив станок, взялся за телефон и уже десять минут спустя нашёл в Одессе ювелира, берущегося за необычные заказы. Оставив Крысобоя присматривать за производством, поехал к мастеру.

Без удивления опознал в золотых дел мастере сорокалетнего еврея. Грустные «еврейские» глаза и имя на дверях мастерской его выдавали.

Так как я и сам точно не знал, что мне требуется, пришлось нам совместно с Гершелем Аароновичем немного помучить фантазию и испортить пару десятков альбомных листов. В итоге наш сумрачный гений породил два массивных пустотелых браслета, на дизайн которых я откровенно забил. Как человека военного, меня интересовала только функциональность и эргономика, а с ней, судя по мастерским рисункам Гершеля, всё было в порядке.

Конечно, были у меня к браслетам и кое‑какие требования; самое важное — это их разборность. Ювелир таким требованиям удивился, но спорить с заказчиком не рискнул. Единственный раз, когда он попытался несмело возразить, — это когда услышал, что браслеты должны быть выполнены из стали.

Но и тут я продавил свое мнение. Гершель меня откровенно побаивался и, когда возражал, делал это очень нерешительно.

— Сколько вам потребуется времени на изготовление браслетов?

— Если я отложу все другие заказы, то двое суток, но…

Еврей сделал паузу и кинул на меня намекающий взгляд.

— Пятьсот тысяч.

Не пожалел я дедушкиных денег. Чтобы повысить уровень энтузиазма ювелира, перевёл ему сразу же половину суммы.

Вернувшись в имение, вызвал старшего над слугами, имени которого я, к своему стыду, так и не запомнил, и поставил перед ним задачу: каждые шесть часов доставать из гравировального станка готовые «артефакты» и вкладывать на рабочее поле заготовки.

Убедившись, что старый слуга всё понял верно, отпустил его, а сам сел за давно откладываемый проект. Я хотел попробовать сделать «ядро», или, проще говоря, манонакопитель.

Для первых опытов выбрал пластилин как материал, на который наиболее легко наносить знаки. Открыв на нужной странице один из своих многочисленных «магических» блокнотов, принялся старательно переносить цепочки символов. Сорок минут спустя передо мной лежала пластилиновая пластинка размером со спичечный коробок, сплошь покрытая символами.

— Ядро.

Характеристики целостности: 100 %.

Ёмкость: 0/34 ед.

— Ха! У меня получилось!

Не удержался я от восторженного вопля. Тут же, осторожно, чтобы не размазать символы, коснулся пальцем накопителя и попытался в него влить энергию. Имея уже некоторый опыт в таких манипуляциях, умудрился точно отмерить десять единиц, вот только порадоваться успешному опыту не успел.

Характеристики целостности ядра буквально рухнули вниз; ещё через пару мгновений пластинка просто рассыпалась в пыль.

— Ясно, — недовольно проворчал я. — Неподходящий материал.

Ещё по ремонту артефактов для игроков я помнил, что даже куда как более прочные материалы разрушались под воздействием маны.

— Нужны эксперименты.

Я уже начал было составлять список из различных материалов для Артамонова, как вдруг неожиданно вспомнил о камнях душ.

— А ведь местные как‑то извлекают из них энергию, — пробормотал я, немедленно доставая