Бывает и хуже? Том 11 - Игорь Алмазов

— Конечно, — закивал он. — Если что, знайте, я рядом!

Я кивнул и зашёл к себе в кабинет. Там была Лена, которая тут же тоже кинулась с объятиями.

— Саш, ну как ты? — спросила она. — Всё в порядке?

— На досуге в изоляторе посидел, а так всё хорошо, — хмыкнул я. — Так, я временно в отпуске, запоминай распоряжения по работе…

Полчаса потратил на то, чтобы дать указания по рабочим моментам. Кого из пациентов куда, к кому надо съездить, кого проконтролировать и всё прочее.

Лена записывала, но постоянно поднимала на меня глаза.

— Что? — не выдержал я.

— Да ничего, — она мотнула головой. — Просто во вторник тут такая тишина была. Все ходят, работают, а тишина. Как будто выключили что-то.

Я только усмехнулся.

После поликлиники хотел зайти в лавку, но решил это всё-таки отложить уже на завтра. Не терпелось оказаться дома, с нормальной ванной и кроватью.

Дома я принял душ, переоделся, а затем Лиля накормила ужином. Столько наготовила, словно я неделю не ел.

Потом мы сели в комнате. Я кратко рассказал ей суть всех проблем и что будет дальше. Я от неё это в принципе не скрывал, поэтому отнеслась она спокойно.

— Залог большой был, — покачал я головой. — Когда все обвинения снимут, залог вернут, но всё же.

— Даже не думай об этом, — махнула Лиля рукой.

— Я вообще-то на наш дом копил, — сгрёб я её в охапку. — А не на свой выход из тюрьмы.

— Ну, тебя признают невиновным, всё вернут, и будем дальше копить, — весело ответила Лиля.

— Долго ты в банке была?

— Двадцать минут, — она пожала плечами. — Пришла к открытию, всё сняла. Ерунда, Саш.

Всё будет не так просто, но этого я говорить не стал. Улыбнулся и перевёл тему.

Ночь прошла отлично. После изолятора начинаешь ещё больше ценить собственную кровать.

Утром следующего дня позвонил Михаил Борисович. Мы с ним встретились в аткарской кофейне, которая недавно открылась в парке.

— Александр Александрович, — начал он. — Вас освободили, это хорошо. Но не надо питать лишних иллюзий на этот счёт.

Он привычно разложил на столике бумаги.

— Уголовное дело не закрыто. И тянуться оно будет долго. Завод будет затягивать, подавать апелляции, искать новых свидетелей. Готовьтесь, что это затянется на долгие месяцы, особенно учитывая количество коррумпированных людей на каждой ступени.

Ну разумеется.

— Я понял.

— Вам нужно будет ездить к следователю по каждому вызову, — он посмотрел мне в глаза. — Вы не сможете уехать из района. Вы будете находиться под следствием.

Никогда не думал, что такое будет происходить и со мной. В прошлой жизни я боролся с Мортисом, и там всё было как-то понятнее. Пожертвовал собой, открыл портал, умер. И всё.

А тут бумажки, следствие.

— Какая у нас дальше стратегия? — спросил я.

— Два направления, — отозвался он. — Первое — это добиться прекращения дела через результаты проб.

— А в чём логика?

— Клевета — это заведомо ложные сведения. А если пробы покажут высокое содержание токсичных веществ, сведения не ложные. И дело рассыпается.

Я кивнул.

— А если превышения нет?

— Тогда хуже, — он не стал смягчать. — Тогда мы доказываем отсутствие умысла. Это долго и не так надёжно.

— А второе направление? — спросил я.

— Встречный иск. И заявление о заведомо ложном доносе.

Он постучал пальцем по бумаге.

— У нас есть заявление Кречетова в прокуратуру. У нас есть протокол задержания у проходной через тридцать пять минут после начала проверки. У нас есть определение суда, где судья это косвенно отразила. Мы просим проверить действия заявителя на воспрепятствование законной проверке.

— Шансы?

— Небольшие, — честно сказал он. — Но иск заставит их защищаться. Пока они защищаются, они не нападают.

Я усмехнулся. Это как фехтование, только с документами.

— Делайте, — кивнул я. — Я не отступлю.

— Я примерно так и предполагал, — он собрал бумаги. — И ещё. Никаких публичных заявлений. Ни одного слова прессе, пока я не разрешу.

— Принято.

После встречи с адвокатом я отправился в «Шёпот Полыни».

После радостных возгласов от Геннадия, Вари и Кати я заметил, что Варя чем-то расстроена.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — обратился я к ней. — Прости, что тебе в итоге пришлось выйти, я больше никому не мог доверить лавку.

— Всё хорошо, — отозвалась она. — Дело не в этом. Пока ты в Саратове был, к нам приходили из Роспотребнадзора.

Ёлки-иголки.

— Когда?

— Вчера утром, — вздохнула Варя. — Якобы к ним поступила анонимная жалоба на торговлю лекарственными средствами без лицензии.

— Так.

— Они проверили всё. Документы, накладные, сертификаты на сборы. Ходили тут четыре часа, Саш.

— Нашли что-нибудь?

— Ничего, — девушка усмехнулась. — Ни одного нарушения. Даже придраться не к чему было, все бумаги в порядке. Акт составили, копию оставили, ушли.

Они и не могли ничего найти, я за всеми этими делами следил очень строго.

— Акт где?

— В папке, под кассой.

— Сделай копию и повесь у входа. На видное место.

Варя моргнула.

— Зачем?

— Затем, что проверка была, а нарушений нет. Это официальный документ. Пусть люди читают. Прятаться должны они, а не мы.

Варя кивнула.

— Но неприятно всё равно, — сказала она. — Что они все на тебя накинулись?

— Потому что я полез туда, куда остальные боялись, — пожал я плечами. — Следующие дни могут быть непростыми. Но нам надо держаться.

— Я с тобой, — кивнула Варя. — И лавку в обиду не дам!

Из подсобки вышел Геннадий с чётками на запястье.

— Александр Александрович, с возвращением из вашего заключения.

— Спасибо, Геннадий.

— Я провёл ритуалы по очищению вашего имени, по защите лавки, по вашей защите, — перечислил он. — Стараюсь как могу.

— Спасибо, — усмехнулся я.

Следующий час я одновременно слушал про ритуалы Геннадия и наводил порядок в документах.

Когда выходил из лавки, зазвонил телефон.

— Александр Александрович, — Щербаков говорил быстро. — Вы уже видели?

— Что я должен был увидеть? — вздохнул я.

— «Саратовский вестник», сегодняшний номер.