Бывает и хуже? Том 11 - Игорь Алмазов

Я не стал класть трубку, а просто открыл ссылку.

«Знахарь в белом халате. Как сельский врач наживается на страхах людей». И дальше статья, написанная весьма профессионально. Ни одного прямого обвинения. Ни одной фразы, за которую можно зацепиться в суде. Сплошные «по сообщениям жителей», «как утверждают источники», «вызывает вопросы».

Врач государственной поликлиники связан с частной лавкой. Лавка торгует травяными сборами. В лавке работает человек, оказывающий «энергетические услуги». Врач направляет туда пациентов.

Ни слова лжи. И при этом всё грязное.

— Ты знаешь автора?

— Воронов, внештатный корреспондент, — Щербаков хмыкнул. — Я его пробил. До двадцать первого года он работал в заводской многотиражке. Восемь лет стажа.

— Понятно.

— Александр Александрович, я могу дать опровержение. У меня есть акт проверки, я его достану, и…

— Не надо.

— Как не надо?

— Даниил, послушай, — сказал я. — Если вы завтра выйдете с опровержением, будет скандал двух газет. Это ровно то, что им нужно. Мы уйдём с темы завода и начнём обсуждать, знахарь я или нет.

— Но это же клевета!

— Это не клевета. Юридически там всё чисто, поэтому и написано так занудно. Их юрист тщательно проверил текст, я вам гарантирую.

Он помолчал.

— И что делать?

— Ничего, продолжайте работать в нашей газете. Труба, анализы, даты. Только это. А там пусть пишут, что хотят.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже, — хмыкнул я. — Но это единственный правильный путь.

Я отключился. Новый удар, значит. Удар по лавке, удар по репутации. Даже удар по свободе. Завод рвёт и мечет. Ополчился на одного врача, который решил закрыть их.

Это настоящая война, но я был к этому готов.

После лавки меня к себе позвал Гриша. И я отправился к ним в гости.

— Саня, мы тебе с моря привезли подарки, — весело заявил он.

Он вывалил на стол ракушки, магнит с дельфином, пакет каких-то орехов в меду и сушёную рыбу.

— И слушай сюда. Ты сидишь и думаешь про свой завод, я по лицу вижу. Не надо. Я тебе сейчас расскажу историю, и ты перестанешь!

Даже не сомневаюсь.

— Мы со Стасей потерялись на рынке.

— В смысле потерялись? — улыбнулся я.

— В прямом. Я пошёл за ракушками, она за чурчхелой. Договорились встретиться у входа, — он развёл руками. — А входов там четыре, Саша.

Ёлки-иголки.

— А телефоны?

— Телефоны у обоих сели, — отозвался Гриша. — И мы потерялись. Я час ходил и пытался найти Стасю, и она делала то же самое.

Что-то мне подсказывает, что развязка истории будет феноменальной.

— И что в итоге?

— Я подошёл к администрации рынка, — сказал Гриша. — И попросил… объявить себя. Мужчина взял микрофон и громко объявил, что потерялся мальчик двадцати шести лет, зовут Гриша. И что он будет ждать жену возле администрации.

Я не выдержал и рассмеялся.

— Вот тебе смешно, а на меня там все глазели, — буркнул Гриша. — Ну Стася пришла, забрала меня. И мы за руку ушли.

Я смеялся, наверное, минуту.

— Зато есть что вспомнить, — подытожил я.

— Разумеется, — хмыкнул тот. — Ну а теперь рассказывай, куда ты там влез.

Гриша был моим лучшим другом, так что я ввёл его в курс дела. Пообещал помочь чем угодно, хотя я в этом даже не сомневался.

После Гриши я отправился домой. И мне позвонил Чердак.

— Саня, брат, дело есть, — заявил он.

— Рассказывай.

— Голуби заказаны, кольца куплены, ресторан забронирован, заявление подано, — сказал он. — Всё по плану.

— Отлично.

— А Лиза не спит, — вздохнул Чердак. — Она боится, что что-то пойдёт не так. Прямо реально переживает, Сань, вчера чуть не плакала. Как её успокоить? Ей в таком положении нельзя так переживать…

Я немного подумал.

— Просто будь рядом, — сказал я. — Напоминай, что, что бы ни произошло, вы всё равно будете вместе. Всё преодолеете. И что она может на тебя положиться. Чердак, у неё сейчас и гормоны скачут. Поэтому это абсолютно нормальное состояние. Просто будь рядом.

— Это поможет? — спросил тот.

— Только это и поможет, — усмехнулся я.

Он помолчал, обдумывая мой совет.

— Понял, — сказал он. — Спасибо, Сань, ты настоящий друг.

Я вернулся домой. За вторую часть дня проводил консультации в Сберздоровье и делал мелкие дела по дому. И мне позвонило ещё четверо.

Тоха, Ренгачёв, Шарфиков, Бумагин. Каждый звонил узнать, как дела, напомнить, что они рядом. Приятно.

Родителям я позвонил сам. Коротко ввёл их в курс дела, проинструктировал, как себя вести. Сказал, что со всем разберусь.

Мать всё равно расплакалась. Отец забрал трубку и сказал коротко «Держись, сын».

Вечером мне позвонил Сергей Викторович.

— Слушаю, — взял я трубку.

— Александр Александрович, — проговорил инспектор. — Извините, что поздно звоню. У меня новости.

— Ничего. Что случилось?

Он помолчал секунду.

— Пробы готовы. Я только что получил официальное заключение.

Глава 4

Я приготовился услышать результаты. Важный момент.

— Слушаю вас внимательно, Сергей Викторович.

— Тогда по порядку, — сказал инспектор. — Точка отбора номер один. Нитраты — превышение предельно допустимой концентрации в шестьдесят три раза.

Ёлки-иголки!

— Сколько? — на всякий случай переспросил я. Мало ли послышалось.

— Шестьдесят три, — повторил он. — Фосфаты в двадцать восемь раз. Аммонийный азот в сорок один. Точка два — нитраты в девятнадцать раз выше нормы.

— Это официальный документ?

— Аккредитованная лаборатория, всё как положено, — ответил он. — Александр Александрович, я работаю двадцать два года. Таких цифр я в своём районе не видел ни разу.

Ещё бы. Это уже очень серьёзно.

— Помните ту трубу? Ту, которую вы нашли в овраге, скрытую под насыпью.

— Помню.

— Мы взяли оттуда отдельную пробу. Там нашли то, чего там быть не может.

Я встал и подошёл к окну.

— Конкретнее.

— Соли тяжёлых металлов. Ртуть, кадмий. И мышьяк. Лаборант позвонил мне лично, он сказал, что сначала подумал на ошибку прибора.

Завод производит минеральные удобрения. Азот, фосфор, калий. Откуда там взяться подобным соединениям? Это очень странно.

— Сергей Викторович, — сказал я. — Это значит, что они принимают чужие отходы.

— Это одна версия,