Патент на выживание - Леонид Иеронимов

Толщиной они, конечно, были с бивень мамонта, но самое главное — ушко. Лишнее сточим. А вот над ним я завис надолго. Ни проволок, ни свёрел под рукой не было. Попробую прожечь и доковырять ножом. Взяв тонкую щепку, я поджёг её в костре и попытался прикоснуться к иголке. Уголёк погас. Я выматерился. Спустя полчаса убедился, что так ничего не выйдет. Тогда я вырезал длинную палочку с острым кончиком и попробовал просверлить ушко. Пусть и медленно, но дело пошло. Наконец первая игла была готова. Я отшлифовал её гладким камнем до масляного блеска. Нитки, по здравому размышлению, решил просто начесать с парусины.

Свернув боковой шов рубашки по угольным линиям, я убедился, что проткнуть четыре слоя ткани деревянной иглой не просто сложно, а практически невозможно. Тогда я взял палку-сверлилку, вновь наточил кончик и стал протыкать шов по меткам. Пройдя одну сторону, кончик сломался. Снова подточил. Чтобы пройти шилом все швы, ушло ещё два часа. Но я справился. Попробовал иголкой. Входит! Метки углём я ставил крупные, через палец — не хотелось шить годами. Но, вытащив иглу через другое отверстие, я призадумался. Ткань собралась в гармошку. Я задумался. Так… Не пойдёт. И тут я вспомнил, как шьют сапожный шов. Сапожный крюк засовывают в отверстие, проделанное шилом, подцепляют нитку, вытягивают петлю, а в петлю просовывают ещё одну нить и затягивают. Крюка у меня нет, но что мешает сделать? Я вырезал насечку на шиле, зашлифовал края, чтоб не цеплялись, и попробовал. Отлично! Через двадцать минут сторона рубахи была полностью готова! Вторая получилась даже быстрее. И вот, вполне годная рубашка, правда незаконченная, но для первой примерки сойдёт. У меня — получилось!

Остаток дня я возился с манжетами и брюками. Когда начало темнеть, я почти закончил. Даже удивился, насколько быстро всё вышло. Встал, приготовил моллюсков, подкинул в костёр две толстые ветки и отправился спать с чувством выполненного долга.

Проснувшись рано утром от холода, я по уже заведённой традиции побегал и попрыгал, чтобы согреться. Но теперь у меня был костёр! Поворошив тёплую золу, я отыскал непотухшие угли и раздул костёр заново. Когда весёлые языки пламени заиграли на берегу, я взял копьё и отправился на поиски крабов. Но теперь у меня была сумка! Далеко идти не пришлось. Крабы нашлись у первой же кучи. Плотно позавтракав, я справился со штанами и полностью оделся. Да, моим творениям было далеко до работы профессиональных портных, но это была одежда! И она была неплоха. Во всяком случае, была достаточно свободной и гнулась. Повертев шеей, я понял, что без воротника сотру её в кровь. Ещё нужно сделать петельки для пояса на брюках. И капюшон неплохо бы. Или просто сделать дождевую накидку? Ткани много. И рюкзак нужен. Нахрен! До обеда буду плавать и валяться! Самое главное сделал, можно и людей поискать. Пройдусь чуть выше берега. Стоило начать подниматься, как я понял, что неплохо бы обзавестись обувью. Склон состоял из острых камней чуть ли не полностью. Ударившись пару раз пальцами и чуть не разрезав стопу, я плюнул и пошёл плавать.

Наловив раковин и наплававшись до синих мурашек, я вдруг осознал, что без дела мне до одури скучно. Да и крабово-анадарная диета немножко приелась. После обеда я вздохнул и решительно сел за доделку снаряжения. Плащ-накидка вышел очень быстро. Чего там: разрезать холст, сделать шов на капюшоне и приладить верёвку вместо фибулы. Так как холстина здорово кололась кострикой — мелкими щепочками льняного остова, вплетенными в ткань, замочил одежду в ручье, густо натёр глиной, пописал на неё и отправил отлеживаться. Пока одежда кисла, занялся рюкзаком. За основу взял старый дедовский вещмешок — всего три шва. Сшить прямоугольный отрез ткани по бокам и сделать петельки под верёвку на горловине. Затем вырезать длинную полосу ткани и сшить её в стропу. Два конца стропы пришиваются к дну мешка, а петля обхватывает горловину узлом. Два часа работы — и рюкзак готов. Вынес и расстелил одежду на солнышке.

Сел думать над обувью. Решение родилось быстро. Отрезал от каната два куска, распустил на пряди, сплёл пряди бечёвкой — получилась неказистая подошва толщиной в два пальца. К подошве прямо по ноге пришил две полоски ткани — шлёпки готовы! Потом, когда будет скучно, доделаю до сандалий. Паруса осталось столько, что я даже не знал, куда девать. Вырезал огромный кусок под палатку. Нарезал несколько полотнищ под полотенца, портянки, одеяло и ещё кусок под подстилку в два слоя. Глина на одежде высохла, и я отбил её палкой, простирал, выколачивая камнем на камне. Промыл, высушил, замочил золу в глиняной ямке, чтобы получить слабый щёлок, и положил туда откисать.

Потом поужинал поднадоевшими моллюсками и лёг спать. С утра пробежался за крабами, позавтракал уже без большого удовольствия и занялся одеждой. Снова замочил в глине, высушил, отбил камнями, прополоскал и высушил ещё раз.

После всех этих манипуляций парусина стала в разы мягче и сияла почти белоснежной чистотой. С рюкзаком и плащом я не стал так заморачиваться. И так сойдёт. Жаль, нет фляги, чтоб набрать воды. Ракушки брать с собой бесполезно — без воды они задохнутся в течение пары часов. Я загрузил рюкзак отрезами, бечёвкой, положил две дощечки для добычи огня, сунул пучок сухих водорослей, с сожалением посмотрел на остатки паруса. Брать с собой канат или нет? Возьму. Выкинуть недолго, а попробуй найди. Надел чистую одежду, обул шлёпанцы, вволю напился, повесил нож на пояс, взял копьё, подошёл к воде.

— Спасибо тебе, морюшко, накормило, одело, одарило! — сказал я, ничуть не лукавя.

Отвесил морю земной поклон и отправился в путь.

Глава пятая

Герой размышляет о трудностях брака с рептилиями, знакомится с местными пьяницами и становится настоящим ковбоем

В новых сланцах склон покорился достаточно быстро. Выйдя на взгорье, осмотрелся и пошёл вдоль береговой линии. Утёс с чаечками маячил впереди, и я стал постепенно забирать левее, ближе к лесу. Плато было покрыто мелкой сухой травой и редким кустарником. Шагалось достаточно легко, из-под ног то и дело убегали мелкие ящерицы. В их серых с желтизной спинах я уверенно опознал давешних падальщиков. «Живут, значит, тут, а к морю выходят кормиться», — подумал я. «Наверняка в пекло выходят, чтобы с крабами не пересекаться». Больше никакой активности не наблюдалось. Разве что редкие мухи.

Припекало здесь весьма ощутимо, и я пожалел, что не сделал панамку. «И совочек.