Я Димасик? Но я же дроу! Том 1 - Владимир Алексеевич Абрамов

— Фу! — брезгливо сморщила она носик. — От тебя воняет потом. Ты что, из деревни, раз не моешься?! Знаешь ли, во всех квартирах в нашем доме есть ванная и водопровод. Можно мыться каждый день. Я бы сказала нужно!

Девушка покинула кабину лифта раньше, чем Кайн. Он застыл в прострации, опасаясь женского гнева. Но удара плетью не последовало.

Лишь когда двери закрылись, он с облегчением выдохнул.

— Как хорошо, что человеческие матроны ходят без кнутов… — он понюхал правую подмышку. — Вроде нормально. И что её не устроило? Или для местных матрон это действительно неприятно?

У дроу с купанием имелись определенным сложности. Воду давали им подземные источники. Для питья и полива её можно взять в общественных накопителях — небольших искусственных заводях, выложенных из камней. А чтобы попасть в купальню, следовало добраться до полноводной подземной реки. Путь туда занимал продолжительное время. Ходили туда обычные дроу по расписанию, ибо единовременно всех желающих купальни не могли вместить. В общем, мыться раз в месяц у них считалось нормой.

Понятное дело, что подогреть воду — удовольствие дорогое. Дров в подземельях нет. Каменный уголь при горении выделяет слишком много ядовитого дыма, да и стоит недёшево. Поэтому его использовали лишь в хорошо вентилируемых кузницах, которые всегда располагались на окраине поселений.

Единственный способ в их условиях нагреть воду — магия. Воспользоваться волшебными купелями могли себе позволить лишь высокопоставленные жрицы. Даже обычные жрицы и такие маги, как Кайн, были вынуждены использовать общественные купальни с ледяной водой. Холодный душ удовольствия не доставляет. Оттого купание воспринималось как вынужденная и неприятная мера.

Когда обнажённый Кайн залез в ванну и начал принимать душ с горячей водой, он впервые получил от процесса омовения непередаваемое наслаждение.

— Ох! — зажмурился он со счастливой улыбкой. — Когда у тебя есть такая личная купальня, тогда становится понятно, почему ею пользуются ежедневно. Это же уровень высшего комфорта, доступный разве что верховной жрице и её приближенным. Как же я завидую жителям этого мира… Людям, которые могут каждый день наслаждаться этой божественной купелью! Да я даже сам себе завидую. Если бы знал, что получу в этой жизни, то поскорее бы постарался попасть в неё.

Его взгляд упал на пробку. Обычную резиновую пробку, которой в ванной затыкают сливное отверстие. Её предназначение сразу стало понятно Кайну.

В следующее мгновение его сознание прострелила крамольная мысль:

«А что если почувствовать себя верховной жрицей?!»

По слухам, которые он не проверял, у Верховной имелась личная артефактная купель с подогревом. Поговаривали, будто она обожала лежать в горячей воде, в которую добавляла ароматические соли, масла и пену.

Он увидел её на полке в углу над ванной — баночку с надписью «Ароматическая соль». Она затерялась среди других флакончиков с шампунями, какими-то гелями, масками и прочими достижениями местной алхимии.

Кайн сомневался, что даже у их Верховной жрицы имелась столь обширная коллекция ухода и мытья. Для него же, почти обычного дроу, верхом доступной роскоши являлось обычное жидкое и вонючее мыло из паучьего жира.

С одной стороны, ему очень хотелось хотя бы раз в жизни насладиться тем же уровнем роскоши, который был доступен только правительницам дроу. С другой стороны, он опасался реакции своей матроны на то, что он воспользуется её явно недешёвыми средствами.

Несмотря на сомнения, его рука сама потянулась к крану с горячей водой.

Чпок! Заглушка вошла в сливное отверстие с тихим звуком. Кайн с восторгом, смешанным с благоговейным страхом, наблюдал за тем, как струя горячей воды ударяется о дно эмалированной ванны и начинает медленно, но неотвратимо подниматься.

«Ладно, — решил он пойти на компромисс с совестью, — я не трону ту красивую розовую ароматическую соль, которой на полке всего одна баночка. Это явно нечто особенное. Я использую ту штуку в большом флаконе — шампунь. От него, судя по картинке, много пенных пузырьков. Надеюсь, если я вылью треть флакона, матрона не заметит. Да и судя по размерам упаковок, соль стоит куда дороже шампуня».

Его рука дрожала, когда он взял большой пластиковый флакон с яркой этикеткой. Он с трудом открутил крышку — навык мелкой моторики всё ещё отставал от его интеллекта. Пахнущий невиданными тропическими фруктами густой гель вылился в воду под струю. И тут началось волшебство.

Сначала это были лишь мутные разводы. Но через мгновение вода вспенилась, словно разгневанный водный элементаль! Белоснежная, воздушная, благоухающая пена стала стремительно расти, заполняя ванну пушистыми облаками. Кайн отшатнулся, на мгновение испугавшись, что вызвал к жизни неконтролируемую стихию. Но пена лишь нежно щекотала его кожу, распространяя по крошечному помещению дивный аромат.

«Великая Ллос! — мысленно воскликнул он. — Это… это алхимия высочайшего уровня! Без единого заклинания! Они заключили дух воздуха и аромата в этот флакон!»

Осторожно, словно совершал священный ритуал, он погрузился в наполняющуюся ванну. Ощущение было ошеломляющим. Горячая вода — не ледяная, как в подземных реках, и не прохладная, как в общественных купальнях, а именно горячая! — обняла его тело, смывая усталость, стресс и печаль двух жизней. Он откинул голову на холодный бортик, закрыл глаза и просто наслаждался. Никакие благовония в храмах Ллос не пахли так божественно. Никакие магические эликсиры не могли подарить такого чувства полного, абсолютного расслабления и блаженства.

Он провёл в воде почти час. Время текло иначе, измеряемое не песчинками в часах, а медленным остыванием воды и постепенным оседанием пены. Он экспериментировал: набирал полную грудь воздуха и погружался с головой, слушая, как приглушённо шумит вода; лежал неподвижно, чувствуя, как пульсация в висках отступает, сменяясь приятной дремотой; играл с пеной, сооружая из неё бесформенные замки, которые тут же рассыпались.

В какой-то момент его взгляд упал на его тело, просвечивающее сквозь прозрачную воду. Рыхлое, неспортивное, несовершенное. Но сейчас к нему не было ненависти или отвращения. Была лишь странная благодарность. Это тело, пусть и слабое, пусть и обречённое на старение, дало ему возможность ощутить это. Познать комфорт, о котором дроу из самых низов общества не могли и мечтать.

«Они называют это гигиеной, — размышлял Кайн, лениво проводя пальцами по воде. — Для них это рутина. А для меня… это чудо. Если они способны творить такие чудеса из простой воды и алхимической пены, что же ещё они могут?»

Мысли о деградации разума и о страхе смерти на время отступили, уступив место новому, неожиданному чувству — надежде.