Настоящий извращенец - Константин Владимирович Ежов

до конца. Через год они очнутся: без рук, без ног, лишенные всех чувств, с одним лишь работающим разумом. Превратятся в живые обрубки. Будут вечно существовать в абсолютной темноте, не в силах ни умереть, ни забыться.

В этом заключалась милость Лисицына. И его высшая жестокость. Убивать людей — это слишком просто. Ему нравилось наказывать. Философ, что с него взять.

* * *

Его чутьё скользнуло по стихийным захоронениям. По тем, кто не дожил.

Кому-то перебили ноги и бросили доходить в железной клетке. Кому-то по пальцу отрубали за отказ. Кого-то просто забили до смерти и закопали в безымянной яме.

А одного парня он только что видел в памяти "господина". Совсем молодой пацан, ровесник Лисицына. Его заманили сюда обманом, он попытался сбежать, но его поймали и трое суток подряд пытали током на глазах у всех. В конце концов, не выдержав мук, парень дождался, пока охранник отвернется, и с разбегу разбил себе голову о бетонную стену.

В сжатом кулаке мертвеца осталась мятая фотография: улыбающиеся отец с матерью на фоне старого деревенского дома.

Лисицын долго стоял молча.

Потом просто вскинул руку. И из безымянных ям, из подвалов и канав под завалами мусора тела всех замученных и убитых плавно поднялись в воздух на волне философского духа и мягко опустились на чистую траву.

Еще до рассвета Лисицын стоял перед въездом на последний кол центр. В руках он сжимал ворох флешек.

На этих мелких пластиковых пластинках покоились данные обо всех украденных деньгах — сотни счетов, разбросанных по полутора десяткам стран. Там же хранился полный список обманутых людей: больше тридцати семи тысяч человек, у которых выманили в общей сложности четыре и два миллиарда. И, конечно, контакты всех "покровителей" — от местных бандитов и отечественных решал до международных банд, отмывающих нал.

Лисицын достал Болтуна и качнул в него духовную силу. Из динамика раздался заискивающий голос Минцева, в котором отчетливо проступала дрожь:

— Ваше… Ваше Превосходительство?

— Завтра, — коротко сказал Лисицын. — Переведешь с тех счетов двадцать миллионов назад моему отцу.

Жека замолчал. Пауза затянулась.

— …Сделаю, — наконец выдохнул он.

— И разошли по копии каждому из того списка с флешек, — добавил Лисицын. — Неважно, если сумм не хватит тютелька в тютельку. Переводи столько, сколько сможешь выгрести.

Голос Жеки окончательно дал трещину:

— Ваше Превосходительство, так все же деньги на офшорах! Чтобы их вытащить, нужно время, да и суммы такие… Это же поднимет такой шум!

— Ну и пусть, — перебил его Лисицын. — Столько лет пробыл философским извращенцем, а с такой мелочью разобраться не можешь?

Минцев мгновенно заткнулся. Через три секунды он уже чеканил с истовой преданностью:

— Не извольте сомневаться, Ваше Превосходительство! Всё исполню в лучшем виде!

Лисицын убрал прибор. На востоке край неба едва заметно посветлел, разгоняя ночную тьму. Пора домой. Родители, небось, с ума сходят.

Он сделал шаг и растворился в утреннем тумане.

* * *

Утро. Лисицын сидел за столом и молча уплетал мамину стряпню.

Мать крутилась рядом, суетливо переставляя тарелки. Глаза у неё были опухшие и красные, но она изо всех сил старалась держать фасон:

— Ты как, сынок, поспал нормально? Ты про эти домашние дела не думай, учись спокойно, не бери в голову. Двадцать миллионов — эка невидаль! У меня ещё кое-какие заначки остались, протянем как-нибудь…

Она тараторила без остановки, пытаясь успокоить то ли сына, то ли себя. Лисицын кивнул:

— Хорошо, мам.

Дверь в кухню отворилась, и на пороге появился отец. Вид у него был ошарашенный.

— Ты чего? — нахмурилась мать.

Отец перевёл растерянный взгляд с сына на экран телефона, открыл рот, но так и не вытолкнул ни звука.

— Да что стряслось-то, говори! — перепугалась мать.

Отец молча ткнул ей под нос телефон. Мать вгляделась в экран и замерла, будто её обухом по голове оглушили.

SMS-уведомление от банка: Пополнение счёта на сумму 20 000 000,00 руб.

— Это… — Мать медленно подняла глаза на мужа. — Вернулись?..

Отец кивнул с таким видом, словно перед ним только что материализовался инопланетянин:

— Как… как эти жулики могли сами деньги вернуть?

Лисицын, даже не подняв головы, допил какао из кружки. Закинул рюкзак на одно плечо и пошагал к выходу:

— Я в универ.

У самой двери он притормозил и бросил через плечо:

— Да, и на будущее. Не лезьте больше в интернет за лёгкими деньгами.

Дверь хлопнула. Родители так и остались стоять посреди прихожей, хлопая глазами.

Телефон в кармане Лисицына звякнул. Жека Минцев выкатил сообщение в общий чат:

"Народ! Лада Вех передала, чтобы сегодня все без исключения были в универе! Прогулы не принимаются!"

Чат тут же вспыхнул и забурлил:

"В универ?! Вы с дуба рухнули? Я вообще-то уже в аэропорту, в Сочи лечу!"

"А меня предки за стол усадили, завтракать заставляют!"

"Мы только вчера из другого мира вернулись, с какой стати нам кто-то указывать будет?!"

Сообщения сыпались одно за другим, одногрупники наперебой выражали своё возмущение. Наконец в диалог вошла сама Лада Вех:

"К нам едут государственные чины. Кто не хочет себе проблем — к девяти утра быть в аудитории."

Чат замер на пару секунд.

"ФСБешники???"

"Офигеть, так быстро?!"

"Ну так после вчерашнего шума глупо было думать, что никто не заметит!"

"Колитесь, кто на мечах перед камерами летал?!"

"Кто перед ментами выпендривался?!"

Лисицын глянул в экран, и губ его коснулась легкая ухмылка. Власти среагировали даже быстрее, чем он рассчитывал.

Тем временем Минцев скинул новую новость:

"Кстати, вы новости видели? На Украине ночью какая-то дичь творилась!"

Чеслав Лейкин ответил мгновенно: "Ага, я читал! Какой-то псих в одиночку разнёс столько кол центров! Офигеть, кто это так лютует?"

Елена Ненашева: "Точно не я."

Светлана Власова: "Я тоже дома сидела."

Иван Шум: "Да ладно вам, это точно кто-то не из наших. Мы только вчера вечером вернулись, когда бы мы успели?"

Жека Минцев: "Выходит, кроме нас были и другие попаданцы?.."

Группа снова взорвалась теориями и спорами.

Лисицын затормозил перед университетской площадью. Вся прилегающая улица была перекрыта: натянута сигнальная лента, вдоль бордюров выстроились две шеренги вооруженных бойцов, на обочине урчали броневики, а над крышей школы со свистом кружил вертолёт.

За оцеплением толпились зеваки, родители и прохожие, наперебой снимавшие происходящее на телефоны.

— Говорят, в ТАП-31 что-то стряслось!

— Да ладно? И что там?

— Не знаю, военные с самого утра приехали и полностью блокировали главный корпус!

Лисицын спокойно пошагал сквозь толпу прямо к ленте.

Полицейский тут же выставил руку:

— Парень, куда? Территория перекрыта, проход воспрещён.

Лисицын смерил его коротким