Обходной путь - Илья Ангел

рванул приклеенные к телу провода и быстро встал с постели, несмотря на возмущённый вопль нашего главного целителя. Сделав шаг вперёд, он начал заваливаться, и я успел первым подхватить его, чтобы плавно усадить на пол.

— Рома, тебе сейчас нельзя двигаться, — ровно проговорил я, глядя ему в глаза.

— Со мной всё в порядке! — рявкнул он, но сразу же выдохнул и схватился за грудь. В палате сразу же похолодало, и появившийся из ниоткуда ветер принёс с собой едва уловимый запах тлена.

— Какого чёрта? — пробормотал Эд и сделал шаг в нашу с Ромкой сторону.

Раздался небольшой взрыв, и невидимой волной всех, стоявших рядом, отбросило в стороны, включая Эдуарда. Я же только почувствовал направленную на меня волну Тёмной энергии, которая по какой-то причине не принесла мне никакого вреда. Пол задрожал, и нам на головы начала сыпаться уцелевшая штукатурка с потолка, а по стене и полу пошла глубокая трещина, из которой сразу же начали появляться и распускаться красивые ярко-красные цветы.

— Рома, посмотри на меня, — я тряхнул его за плечи, выводя из своеобразного транса, в который он погрузился.

Он поднял глаза. Сейчас они не были привычного светлого цвета. Чёрная дымка быстро расползалась по глазницам, стирая границы между радужкой и белком. Все его магические нити были опутаны чёрными, липкими пятнами, а сам источник погрузился в подобие чёрной дымовой завесы.

— Чёрт! Усыпите его! — отдал я распоряжение, понимая, что сам сейчас не рискну ничего предпринимать.

— Ну зачем же так радикально, — проворчала Ахметова и, наткнувшись на мой бешеный взгляд, моргнула. — Что?

— Ничего, — я повернулся к Эду. — Ты можешь погрузить его в кому?

Эд кивнул, молча подошёл к нам и, приложив руку к голове явно дезориентированного Ромы, погрузил его в сон. Тело Гаранина обмякло, и я осторожно положил его на пол.

— Ты же сказал, что он не станет Тёмным? — я хмуро смотрел на Эдуарда.

— Я говорил, что он тогда не стал Тёмным. И то, что с ним произошло сейчас, никак не похоже на полную трансформацию, потому что невозможно из обычного мага сделать Тёмного. К тому же, я могу только догадываться о том, что именно ты с ним сделал, но тебе лучше уточнить все нюансы у Неё, — сдержанно ответил он и, помогая себе магией, опустил тело Гаранина на кровать. — Пока он полностью не стабилизируется, не рекомендую выводить его из комы, — Эд повернулся к Ахметовой, в это время отряхивающей себя от строительной пыли.

— Даже и не думала об этом. Когда он очнулся, все показатели пришли в норму. Физически Роман полностью здоров. Сейчас будем поддерживать его вегетативное состояние, и когда датчики, сигнализирующие о боли, перестанут зашкаливать, я вас приглашу для решения нашей внезапно возникшей проблемы. И да, Дмитрий Александрович, я могу получить более исчерпывающую информацию о приведённом в этой палате ритуале?

— Нет, — я поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Какие красивые цветы. Ликорис, или паучья лилия. Всегда растут у склепов и семейных усыпальниц Тёмных. Наша исключением не является. Раньше она много где росла, но во время расцвета Тёмной Империи этот цветок перестали встречать в обычных местах, и его стали связывать только с Тёмными магами и Императорами.

Я достал телефон и набрал номер своего поверенного. Гомельский ответил только со второй попытки дозвониться, что было немного странновато.

— Артур Гаврилович, — поприветствовал я его. — Я вас не отвлекаю?

— Нет, что вы, Дмитрий Александрович, — слегка запыхавшимся голосом ответил он. — Я просто решаю очень деликатную проблему с одним из наших будущих клиентов. К сожалению, господин Штейн решил не подписывать мирное соглашение, надеясь чего-то добиться в суде по иску госпожи Вишневецкой. Не то что ему это поможет, конечно, — хихикнул он, после чего кашлянул и замолчал.

— Мне нужно, чтобы вы кое-что проверили, — глядя на Ромку, произнёс я. — Посмотрите в Родовой книге, изменился ли статус Романа Гаранина в связи с его смертью и последующим воскрешением.

— Простите, что вы сказали? Роман Георгиевич умер? — практически прокричал в трубку Гомельский.

— Я сказал «с последующим воскрешением», — терпеливо пояснил я, даже на таком расстоянии чувствуя, как Гомельский начинает нервничать. — С ним всё в порядке. Мне просто нужно знать об изменившемся статусе.

— Да-да, конечно. Но в Родовую книгу я смогу посмотреть только через несколько дней. После небольшого инцидента наше хранилище находится на полной реставрации, в полной изоляции и герметизации, а более быстрого способа всё прояснить у нас нет…

— Надеюсь, что рабочих вы там не замуруете после проведения работ, — пробормотал я, ловя себя на мысли, что до сих пор не знаю, какие именно порядки существуют по сей день в Первом Имперском Банке.

— Разумеется нет, — с небольшой заминкой ответил он. — Как только я доберусь до книги, то сразу с вами свяжусь.

— Буду ждать. И да, займитесь Штейном как следует. Если он будет в ближайшее время сильно занят, то это пойдёт всем нам на пользу, — добавил я, отключаясь. — Нужно сходить к Оракулу, но не сегодня. Мне тоже не помешает отдохнуть, и я был бы не против, если бы и меня кто-нибудь в лечебную кому поместил. Так что, если никто не возражает, то я домой.

Телефон тренькнул, и я увидел сообщение от Лены. Похоже, она слегка нервничала и только что пришла в СБ, чтобы со мной встретиться. Ну вот и ладно, будет кому меня поддержать в случае чего.

— Сомневаюсь, что после такого напряжённого денька кто-то будет возражать, — ответил за всех Ваня. Я лишь только посмотрел на часы, отмечая, что время уже близиться к десяти вечера.

— Это был ужасно долгий день, — пробормотал я, направляясь к выходу из палаты.

— Дима, что ты будешь делать? — догнал меня Лео и, схватив за плечо, развернул к себе.

— Спать в надежде, что меня никто не будет беспокоить без веских оснований, — ответил я, не понимая, какого именно ответа Демидов от меня ждёт.

— Я имею в виду с Вандой. Что вообще на неё нашло? Она же его бросила! — Лео возмущённо всплеснул руками.

— И я её прекрасно понимаю и не осуждаю. Нужно иметь недюжинное терпение и стальные нервы, чтобы жить с Ромкой.