Твари из Рая - Сергей Юрьевич Михайлов

Они люди обстрелянные и побывали во всяких заварушках. В ночи, в темноте полуволк с людьми еще мог потягаться, а сейчас, днем все его преимущества нивелируются обычным автоматом. Пуля в любом случае быстрее.

Так что нам следовало как можно быстрей уносить отсюда ноги. Только вот куда?

– Слушай, Илья, а может давай в наглую пройдем сейчас по дороге и постараемся как можно дальше свалить отсюда, пока есть время и идти легко.

Он опять задумался. В этот раз молчал дольше.

– Может, ты и прав, – неуверенно начал он. – Если не будем останавливаться, можно далеко уйти. Но все-таки, я сначала схожу еще раз к лагерю, проверю.

– Давай, – я не стал его останавливать. Может это и к лучшему. Моя бесшабашная натура не раз заводила меня в крайние ситуации.

Волк скользнул по траве и бесшумно растворился в кустах. Я проводил его завистливым взглядом. Вот это умение, я бы с удовольствием приобрел, но, конечно, не таким экзотическим способом, как он. Моя человеческая внешность мне нравилась гораздо больше, чем обличье твари. И похоже, так можно – вон Ольга тоже стала супервумен, но при этом своей красоты ни капли не потеряла. По-моему, наоборот, стала еще красивей.

Я посмотрел на Ваньку. Тот лежал, совершенно спокойно – изображал сон. Но именно эта абсолютная неподвижность выдавала его – дети так не спят, да и взрослые тоже. Даже вымотанный насмерть, человек шевелится во сне. В остальном, он сейчас выглядел обычно – красивый младенец-ангелочек. Судя по кукольному размеру, действительно, еще в пеленку писаться, а не с ножом на людоеда нападать. Я вздохнул – ладно, разберемся. Раз уж попал в страшную сказку – монстры, людоеды и прочие персонажи ужастиков, все присутствуют – живи по сказочным правилам.

Время шло, а полуволка все не было, я начал волноваться. «Блин, опять, что ли один остался?» Мне этого совсем не хотелось. Тревожило меня еще одно – я даже не знал, как к этому относиться – я не хотел есть! А ведь последний раз я перекусил тем, что смог выбрать из расстрелянного вещмешка. Это был совсем не сытный обед и прошло, и с того времени прошло уже много часов. Кроме этого, я двигался и тащил на себе груз. По обычным меркам, у меня сейчас желудок к спине должен был прилипать. Что за ерунда? Заболел я что ли? Но нет, как раз наоборот – я чувствовал себя отлично, нигде не болело, и не ныло. Самое главное – нога абсолютно не беспокоила. Точно – сказка!

Я опять посмотрел на загадочного младенца.

– Ванька, признавайся – это все ты? – в полголоса спросил я. Тот, как всегда, не обратил на мои слова никакого внимания, упорно продолжая «спать».

В этот раз я не оплошал, услышал слабый звук шагов прежде, чем волк появился передо мной. Он выглядел спокойным.

– Что, все нормально? – опередил я его. – Лагерь пустой?

Волк кивнул.

– Надо было сразу проверить, – признал он. – Зря столько времени потеряли.

– Брось. Все мы сильны задним умом.

Я не собирался ему высказывать. Каждая задержка, хоть и вроде не нужна, но делала меня ближе к Ольге. Я все еще надеялся, что она вскоре догонит нас.

– Что там нашел?

– Как обычно. Они ночевали, остатки костра и пустые банки.

– Слушай, а ты есть хочешь? – услышав про банки, я решил сразу проверить свои догадки.

– Да, вообще-то нет, – протянул он через пару секунд.

– Поел, что ли где? – нажимал я.

– Нет, – он удивленно посмотрел на меня. – Странно.

Он перевел взгляд на Иван Иваныча. Похоже, мысли у нас были одинаковы, однако он, в отличие от меня, не стал строить предположений. Вместо этого он спросил:

– Ты готов?

Я кивнул.

– Тогда, вперед.

И добавил:

– Тут появилась живность, если захотим есть, наверняка что-нибудь добудем. Так что про еду не переживай. Сейчас потерпи, как оторвемся подальше, я пойду на охоту.

Я поднялся, и вдруг, совершенно по наитию, расстегнул адидасовский рюкзак и, подняв Ваньку, посадил его туда. Он открыл глаза и спокойно смотрел на мои манипуляции. Мне казалось, что рядом с яйцом ему еще лучше. Я хотел оставить голову ребенка снаружи, но потом решил – а что это даст? Я уже совсем не сомневался, что он спокойно может не дышать вообще. Не раз замечал, что дыхание он изображает, только когда на него смотрят. Если он этого не замечает, то грудь у него не двигается. Нисколько не сомневаюсь, что и сердцебиение, у него появляется только когда я беру его на руки. В самом начале, когда ребенок только появился у нас, меня это точно бы шокировало, но тогда я этого не замечал, а сейчас уже привык к его фантастичности. Интересно, чем он меня еще удивит?

Илья молча смотрел, как я устраиваю драгоценного ребенка в старом рюкзаке, я глянул на него и понял, что он явно, на распутье. Наверное, сейчас его установка, и то, что он на самом деле видит и ощущает, пришли в противоречии друг другу. Я нарочно не стал ничего объяснять, пусть сам соображает. Вместо этого забросил потяжелевший рюкзак за спину, поправил лямки и повернулся спиной к Гному.

– Ну–ка проверь, как он там?

Тот пошевелил лапами мой груз и не очень уверенно ответил:

– Вроде нормально.

– Тогда пошли.

Я первым шагнул через кусты.

Этим же ярким июньским утром, еще две группы людей переправлялись через Ирмень. Одна команда, на двух больших резиновых лодках по три человека на каждой, переплыла реку почти в том месте, где когда-то торчал зацепившийся за корягу старый понтон. Если бы их увидел тот, кто разбирается в происходящем вокруг, он сразу бы понял, что это патрульная группа Самообороны. Той самой силы, которая считала данный район своей территорией. Все бойцы этой группы были хорошо экипированы: одинаковая черная форма; одинаковое оружие – новенькие автоматы Калашникова; одинаковые ножи в ножнах на разгрузке и одинаковые десантные ранцы за спиной. Командовал тут черноволосый стройный парень, выглядевший явно моложе своих подчиненных.

Второй отряд – эти переправлялись намного ниже по течению, и на том, что оказалось под рукой – состоял так же из шести разновозрастных бородатых мужчин. Они сложили свое разнокалиберное оружие и на импровизированный плот из трех автомобильных камер с настеленными сверху жердями, а сами, держась за него руками, отправились вплавь. Лишь один – с седыми и, в отличие от остальных, коротко стрижеными волосами, и с седой же, короткой бородкой – не полез в реку. Он сидел,