Светлейший князь - Роман Валерьевич Злотников

— Господа,- возбуждённо начал он.- Должен вам сообщить, что я только что получил чрезвычайно важные и интересные сведения. Дело в том, что в крепости находятся два русских принца, один из которых — сам цесаревич! И это показывает какое важное значение император Николай придаёт Аландам.

— Хм… отличная новость,- воскликнул командующий французскими силами адмирал Буэ-Вильоме из-за некстати… ну, или, наоборот — весьма кстати, случившего заболевания холерой счастливо избежавший Крымской катастрофы[4].- С захватом этих пленников у нас появятся дополнительные козыри на руках в торге с этим русским варваром!

— Не будет никакого торга,- отрезал Кокрейн.- Мы просто заставим русских принять все наши условия!

Так что спустя двое суток, когда флот полностью вошёл в залив, а проливы… ну, кроме того, в котором располагалась русская крепость, оказались перекрыты не только кораблями дозора, но и минными полями (ну да, коалиция наций столкнувшись с русскими новинками сделала свои выводы и, пользуясь достаточным уровнем развития своей промышленности во многом ещё превышавшим российский, повторила и, даже, как-то усовершенствовала их изобретение), на берег начали выгрузку десанта.

Основную базу снабжения десантного корпуса было решено разместить в расположенной менее чем в миле от залива выгрузки крошечной деревеньке Транвик. Лагерь же разместили чуть дальше — неподалёку от деревеньки Финбю.

Подготовка к бомбардировке крепости продолжалась почти неделю. А всё потому, что командующий флотом заявил, что не собирается затягивать со штурмом и намерен атаковать крепость сразу по окончании обстрела. Более того, Кокрейн воспользовался своим «пиратским» опытом и настоял на том, что уже в то время, когда войска будут выдвигаться к стенам крепости, необходимо произвести ещё один, гораздо менее длительный, но куда более интенсивный огневой налёт на крепость. Для которого он решил задействовать свою самую главную ударную силу — бронированные плавучие батареи. Несмотря на то, что для сколько-нибудь эффективного обстрела крепости из их орудий их требовалось ввести в радиус действия русских крепостных орудий.

— Меня убеждали, что их броня — непробиваема для русских пушек,- заявил он на Военном совете,- так что им ничего не грозит. А вот для русских подобный обстрел не только окажется неожиданностью, но и нанесёт им куда больше потерь, чем предыдущий. Они как раз должны будут вылезти из своих щелей и встать к орудиям и брустверам, а мы в этот момент и ударим!

Основной обстрел начался в девять утра двадцать второго июля. И продолжался более четырёх часов. Ну а насколько он был успешным — предстояло вскоре понять выгруженной пехоте. И в час пополудни войска начали выдвижение из лагерей в сторону крепости, до которой от лагеря было чуть больше четырёх миль. Ну а, одновременно с ними, со стороны залива начали выдвижение плавучие батареи.

Адмирал Кокрейн с офицерами своего штаба, а также французскими союзниками, возглавляемыми адмиралом Буэ-Вильоме, гордо стоял на мостике своего флагманского линкора, наблюдая в подзорную трубу за величественным, хотя и очень неторопливым приближением к крепости могучих железных монстров.

— А что, господа — впечатляет!- с оттенком восторга в голосе горделиво произнёс француз. И стоящие рядом земляки его бурно поддержали. Ну ещё бы — эти могучие корабли были порождением французского гения! Однако, командующий объединённым флотом никак не отреагировал на это заявление, продолжая молча наблюдать.

И вот, наконец, бронированные батареи вышли на рубеж открытия огня и начали величественно разворачиваться бортами к крепости. Ещё минута-две и на русских обрушится сокрушительный огонь… Но в этот момент над крепостью начали вырастать огромные огненные стрелы. Первая, вторая, шестая, десятая, восемнадцатая…

— Русские ракеты!- зло прошипел кто-то из англичан.

— Не беспокойтесь, господа,- негромко произнёс Кокрейн,- это означает лишь то, что русские вылезли из своих нор, в которых пережидали бомбардировку, и сейчас суетятся в крепостном дворе, торопливо перезаряжая пусковые станки. Наши батареи скоро покажут им всю ошибочность подобных действий!

Именно в этот момент наконец закончившие разворот плавучие батареи дали первый залп. Он был не совсем удачным — большая часть разрывов либо подняла столбы воды, не долетев до берега, либо перелетела через крепость. Но никого это не расстроило — пристреляются… И тут русская крепость ответила.

Попадания… были. Немного. Большинство снарядов так же только подняли фонтаны воды вокруг плавучих батарей. Но случившиеся попадания никак не отразились на могучих кораблях. Броня выдержала. Так что спустя ещё несколько минут вновь заряженные орудия батарей сделали новый залп. Затем ещё один. И ещё. И ещё… так что над укреплениями русских время от времени, в момент наиболее удачных попаданий, начали взлетать в воздух камень, земля и брёвна. А с западной стороны крепости уже слышались звуки горнов и барабанов. Все, присутствующие на мостике оживились и, вытягивая шеи, принялись рассматривать приближающиеся к русскому укреплению войсковые колонны. Ну насколько это получалось…

И это продолжалось ещё минут пятнадцать — до того момента как батарея «Лаве», внезапно не взлетела на воздух… ну да — вот так, одномоментно! Мгновение назад её орудия выплюнули огромные струи дыма и огня в сторону крепости, а сразу после этого корпус батареи вспух и раскрылся подобно ореху, выплюнув вверх столб огня и дыма высотой не менее тридцати ярдов.

— О, боже!- поражённо прохрипел адмирал Буэ-Вильомэ.- Но-о… как?

Ответом ему было молчание. Более того, ответа на этот вопрос не появилось и тогда, когда несколько минут спустя полыхнула вторая батарея — на этот раз английская «Этна». Её качнуло на волне и сразу после этого из амбразур, обращённых в сторону коалиционного флота, вырвались длинные огненные языки, сразу после чего она занялась чадящим чёрным костром… И это стало последней каплей для остальных. Спустя пару мгновений над флагманской батареей — «Девастасьоном» (англичане милостиво предоставили честь командования объединённым отрядом броненосных кораблей французам), взметнулись флаги, командовавшие отход, после чего уцелевшие батареи прекратили огонь и принялись всё так же медленно и величественно разворачиваться. Но русские огня не прекращали! И это привело к тому, что спустя ещё несколько минут следующая батарея — французский «Тоннант», окуталась клубами дыма, вырывающегося из мгновенно закоптившихся амбразур, и потеряла ход… А напоследок, когда броненосные корабли уже отошли от крепости почти на две мили — полыхнул английский «Метеор».

Кокрейн смотрел до конца. Молча. Не отрывая от глаза подзорную трубу. А когда пять уцелевших бронированных монстров, оказавшихся бессильными перед русскими снарядами, наконец-то вышли из-под обстрела, медленно отнял трубу от глаза