Пекло. Полярный предел - Сергей Анатольевич Панченко

сразу дал понять, что переваривать обед, подставив лицо под приятные лучи солнца, не получится. Сразу начал собираться в дорогу. Котелок с горячей «ухой» взял с собой. Полина хотела попросить минут пятнадцать, которые ничего не решают, на расслабление, но глядя, как собирается Иван, поняла, что он не одобрит ее просьбы. Вздохнула и тоже стала собираться.

Вскоре дорога стала полого подниматься вверх вместе с руслом реки. Естественно, оно было сухим, но перед подъемом образовалось небольшое озерцо. Иван задумчиво осматривал окрестности. Возвышение появилось недавно, во время прохождения тектонической волны. До этого рельеф местности был идеально ровным. Вспучивание, пускай и обширное, и менее выраженное, чем под Уренгоем, все равно пугало предположением, что под ним находится какая-то активность, которая со временем проявит себя. Он уже уяснил, всё, что стало другим, несло опасность.

— Суп остыл, надо покормить щенков. — Иван остановился.

— Из нашего котелка? — Полина состроила недовольную мину.

— Другой посуды у нас нет. Я хорошо отмою его потом. — Пообещал Иван.

— Ладно, но очень хорошо. Дикие животные разносчики всяких паразитов и болезней.

— Потру песочком и сполосну в горячем источнике. — Ивану показалось, что это избавит их от всех опасностей.

— М-да, северный Маугли. — Поддела его Полина. — Ты с ними одной крови.

— Она привела Валеру к нам, надо бы как-то отблагодарить.

— Ага, а сколько лет ты ее подкармливал? Она тебе хоть раз спасибо сказала?

— Она же не человек, спешить с благодарностями. Представится повод, обязательно отблагодарит. — Иван поставил котелок в углубление в земле, чтобы щенки не опрокинули его. — А ну-ка, спиногрызы, налетайте.

Он отошел на три шага, чтобы щенки не боялись. Они не поняли, что приношение для них. Изольда тоже медлила и смотрела то на Ивана, то на Полину, не понимая, чего от нее хотят.

— Ну, подруга, чего уставилась, ешь давай, не задерживай нас. — Поторопила Полина Изольду.

— Корми щенков. — Иван подошел к одному и аккуратненько взял его под живот, чтобы он не испугался и невысоко подняв над землей, поднес к котелку.

Тот задергал носом над ухой и лизнул на пробу. Секунда ушла у него, чтобы понять, что это съедобно. Он буквально напал на суп, с подтявкиваниями и подвываниями. Остальные поняли, что могут не успеть, бросились к еде. Они уже не пробовали, выстроились в плотное кольцо вокруг котелка и, тряся хвостиками, с аппетитом лакали уху. Изольда взволновано ходила рядом, но не к еде не подошла. Ее взгляд выражал неуверенность, она словно хотела спросить, а можно ли ее детям такое есть.

— Если ты и своих детей будешь так любить, то я спокойна за наше потомство. — Поддела Полина Ивана.

— Из одного котелка я их точно кормить не стану. Наоборот, буду подвешивать рыбу в самых труднодоступных местах, чтобы они проявляли изобретательность для ее добычи. — Поделился Иван.

— Затейник. — Полина улыбнулась и посмотрела на него с симпатией.

— Что? — Иван инстинктивно поправил непослушные волосы.

— Ничего. Наблюдаю, как меняется мое мнение о людях через тебя.

— В лучшую сторону?

— Однозначно. Угадай, что я подумала о тебе, когда первый раз увидела? — Полина состроила хитрый взгляд.

— Ты подумала, у лоха есть бабки, надо развести его на выпивку и вытянуть их. — Предположил Иван.

— Ну, это профессиональная обязанность. А что я подумала о тебе, как женщина о мужчине?

— А мне надо это знать? Точно ничего хорошего.

— Трусишка. Я подумала, что ты уже женат, потому что у тебя взгляд был, как у человека, который больше не ищет женского общения. Ты не смотрел на меня с интересом, как другие мужчины, и это меня немного задело. Я подумала, у него, наверное, такая жена, с которой на других смотреть не хочется. А моя говнистая натура сказала, напои его, пусть приползет к ней пьяный, чтобы знала, какого алкаша она любит.

— Правда? — Иван не поверил ее словам.

— К сожалению. Зависть к чужому счастью, удел таких как я, несчастных баб. Чтобы мне было хорошо, надо чтобы остальным было хуже, чем мне.

— Ты врешь. Ты немного с придурью, но точно не такая. — Иван решил, что Полина применяет какие-то женские штучки, оговаривая себя.

— С придурью? — Полина рассмеялась, напугав щенков, вылизывающих уже пустой котелок. — Вот это точно я про себя не знала. Мне казалось, что я простая, обыкновенная и веду себя среднестатистически. А в чем выражается моя придурь?

— В том, что ты ищешь в себе недостатки и ковыряешься в них, как будто боишься признаться, что у тебя их нет. Ты пытаешься всех убедить, что ты хуже, чем есть на самом деле. Я это сразу про тебя понял.

Полина нахмурила брови, но еще не приняла решение, обидеться на слова Ивана или задуматься над ними.

— То есть, я лучше, чем думаю о себе?

— Ну, да. Скажу по секрету у мужчин есть такая слабость, когда он видит красивую женщину, но чувствует, что она несчастна, ему очень хочется помочь ей, бессознательно. Наверное, это инстинкт или вообще метафизическая потребность. Честно говоря, когда тряхнуло, первый человек, о котором я вспомнил, была ты.

— Врешь. Ты же меня почти игнорировал в кафе? Ты это сейчас сочинил. — Полина не поверила ему.

— Это моя маска, строить из себя хладнокровного мужчину. Я не умею флиртовать и очень смущаюсь, когда женщины пытаются со мной заигрывать. Лучший способ, сделать вид, что я не нуждаюсь в их обществе.

— Значит, желание сделать меня счастливой появилось у тебя еще тогда?

— Угу, но оно оформилось только после того, как я нашел тебя у развалин кафе.

— Слушай, получается пазлы сложились в одну картину, мы с тобой понравились друг другу сразу. То, что мы сейчас с тобой вместе, ну еще и с песцами, промысел судьбы, который нас свел еще тогда. — Полина бросила в Ивана маленький камушек. — Это лучшая романтическая история из всех, что я слышала.

— Это лучшая романтическая история из тех, что у меня были. Вторая. — Иван бросил камешек в ответ.

— Надеюсь и последняя. — В глазах Полины забегали чертики.

Иван в своей манере не понял их значения и медлил. Полина подтянулась к нему.

— Показываю в первый и последний раз, что нужно делать, чтобы избежать неловкой паузы. — Она взяла лицо Ивана в ладони и поцеловала в губы. — Теперь то же самое, только наоборот.

— Наоборот, это куда?

Полина упала на плед от смеха и долго смеялась, пока Иван пытался перебороть неловкость. Она сжалилась над ним, увидев, что тот покраснел, как рак.

— Прости, я не знала, что так получится, Иван. — Она вытерла выступившие из глаз слезы. — В