"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

Как красиво они зашифровали слово «надзиратель», которое метко подобрал Шен, когда впервые услышал об этих наставниках.

Я взъерошил волосы, потёр лоб и глаза. Всё оказалось чуть хуже, чем думал. Но где наша не пропадала? Разрулим. В конце концов, это не армия и не монастырь, это в первую очередь телепроект, а в телепроекте решают рейтинги, зрители и общественный резонанс. А когда будет студсовет…

Я решил приглушить окрыляющее чувство надежды и пролистать дальше. Среди нововведений действительно значились обязательные праздники: «День родителей», «День покровителей», «День Героя» и ещё какие-то календарные важные даты, которые пока мало что мне говорили. Меня больше всего заинтересовал «День покровителя». Родителей у меня уже и в том мире не было, а с «Днём Героя» и так всё было ясно — праздник в честь Первых Героев и нас, второго поколения. А покровители…

Пробежался по тексту. Обычный день спонсора. Не до конца понял, как именно они хотят это реализовать, но пока это больше всего напоминало аукцион, где наивысшая ставка могла выбить личное время наедине с любимым Героем.

Находчивый ректор нашёл как подзаработать: превратил нас в лоты.

Листы завибрировали, и я понял, что злюсь настолько, что утратил контроль. С полок, конечно, ничего не попадало, но пришлось выдохнуть и раскрыть ладони, прижимая их к поверхности стола. Надо учиться контролировать эмоции и пробуждавшиеся силы Печати, которые то работали превосходно, то как будто включались с неимоверной задержкой.

За дверью раздался стук, и я пошёл открывать. На пороге стоял Шен, с любопытством разглядывавшим мою новую комнату.

— Проходи, — пригласил я.

— Видел уже талмуды? — спросил он, заваливаясь на кровать. — Блин, какие ж у вас тут койки удобные, покруче, чем наши! — И тут же опять вернулся к теме уставов. — Ты про распорядок дня уже в курсе? Теперь из комнат вечером носа не вытащишь. И никаких вечеринок.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — скептически отозвался я.

— В смысле? — не понял он и приподнялся, опираясь на локоть, но не торопясь вставать.

— Супергерои мы или кто? Сам-то помнишь, как в первый же день ко мне завалился? Я до сих пор жалею, что ты тогда там не насовсем застрял. Сидел бы сейчас в вентиляции, я б тебе рога на башку повесил, хлебом бы кормил, книжки тебе перед сном читал.

— Отста-ань, — надулся он, — я тебе не олень! Я Герой! Второго поколения!

— Именно, — постучал пальцем у виска. — Смекаешь?

Он помолчал, что-то усиленно обдумывая, а потом выдал:

— Да. Мы герои и нас не запереть по клеткам. Мне вообще, знаешь, что кажется… Ректор не очень хочет, чтоб мы дружили. Он нас как будто боится. Типа мы задружимся, объединимся, и он нам станет не указ.

— Слушай, а ты, в общем-то, даже и не тупой, — заржал я. — Может, и не нужны тебе рога.

Он вытянул свободную руку, чтобы дать мне оплеуху, но я увернулся.

— Ладно, — примирительно произнёс, — поднимай филейку, — пойдём кормиться, пока в график укладываемся.

Завтракали всей шайкой без энтузиазма. Ляся грустно жевала круассан, Руби ковыряла рисовую молочную кашу, Терр уже всё смёл и теперь грустно цедил чай, а Шен и Агата молча хрустели тостами.

В моей тарелке размазанная по стенкам овсянка уже превратилась в клейстер, а кофе в кружке остыл. Сидели молча, каждый печально обдумывал изменения. Пара слов о предстоящей лекции, брошенных в начале завтрака, не развилась ни во что, и, возможно, это даже к лучшему.

По графику должна была состояться пара у Стивена Ли Роя, но остался ли он в преподавательском составе или его заменили, нам пока никто не сообщил. Так что, закончив с трапезой, мы всей толпой отщепенцев потопали к учебному корпусу.

Ли Рой ждал на ступенях у входа в здание. Несколько студентов околачивались неподалёку, а он сидел, щурясь от солнца и наблюдая за бабочками, порхавшими над клумбой. На коленях лежала папка с бумагами, в руке он вертел ручку, перекатывая с пальца на палец, как фокусник.

— Здравствуйте! — первой подала голос Руби. — А почему вы тут? Почему не в лекционной?

— И вам доброго здравия, — отозвался он. — Сегодня у нас будет необычная лекция, совмещённая с практикой.

— Как тогда с червоточиной? — поинтересовалась Ляся.

— Что-то вроде того.

Мы сели рядом, и он не выразил протеста.

— Рад, что вы остались, — произнёс я вполне искренне.

Он с молчаливой усмешкой посмотрел на меня немного свысока, но не с надменностью, а желая показать, что если и разделяет мою радость, то не в полной мере.

— Поначалу собирался уйти, — честно признался он. — Но меня настойчиво попросили остаться.

— А я думал потому, что мы офигенно клёвые и вам не захотелось нас бросать.

Он склонил голову, задумавшись, и одобрительно потряс пальцем в моём направлении.

— Твоя версия лучше. Приберегу для интервью.

— Вытребовать плюшек удалось? — полюбопытствовал, не особо рассчитывая, что он ответит, но Ли Рой удивил.

— Не то чтобы… — честно признался, беззаботно глядя прямо в глаза. — Где-то затянули петлю, где-то удалось ослабить. Когда договорились о некоем балансе, я порвал заявление на увольнение.

«Надеюсь, создав студсовет, мы тоже обретём хотя бы часть утраченной свободы», — подумал, но вслух не сказал. При всей симпатии к этому лектору раскрывать планы или делиться надеждами посчитал лишним.

Когда настало время начинать лекцию, Ли Рой бодро поднялся, зацепил ручку за нагрудный карман рубашки и подключил небольшой экскурсионный громкоговоритель, чтобы всем было хорошо его слышно.

— Внимание, господа, пройдёмте к вон той аллее, — он указал направление. — Сегодня лекция будет проходить на центральной площади.

Такое решение показалось странным, но, возможно, для этого были причины. Очередная червоточина или, чем аномалии не шутят, даже разлом. Слухи о них пошли некоторое время назад, будто бы где-то в соседнем городе на одном из рынков раскрылся разлом, откуда выскочило какое-то существо. Но раз нас до сих пор не привлекли для его устранения, то были пустые разговоры.

Центральная площадь, залитая солнцем, выглядела особенно впечатляюще, когда заполнилась вторым поколением Героев. Первое поколение, замершее здесь в виде статуй, радушно приняло нас в свою компанию. Величественные воины, застывшие в боевых стойках, кто-то с боевым кличем