"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 - Александр Сергеевич Конторович

— В этом есть что-то предосудительное?

— Ну почему же. Политология — такая же наука, как, скажем, топология гиперпространства. Другое дело, что практическую пользу из нашего разговора, дитя мое, ты вынесешь только в том случае, если намерена манипулировать общественным сознанием. А?

Верный ответ лежал где-то между правдой и ложью, и Мари не нашлась, что сказать. Все эти «милочки», «душеньки» и «дитя мое» раздражали ее безмерно, ей пришлось выучиться быть взрослой прежде, чем она отсчитала свой первый десяток лет. Одно из правил жизни принцессы: в девяноста девяти случаях из ста — улыбнись и промолчи. Так хотел отец.

— Что касается меня, я предпочитаю думать, будто бы этика — суть понятие сугубо человеческое. Что в нечеловеческой логике такого понятия нет и, вошел с нами в конфликт, чуждый разум, коли уж найдется сравнимый по развитию с нашим, не станет связывать себе руки. Лично я ограничиваю свою экологическую нравственность интересами вида. Делай, что должно, и будь, что будет, а результирующий вектор из множества наших усилий какой-нибудь да сложится. Нравственная политика Пантократора, очевидно, логически развивается в сторону полного недеяния, а мы, как вид, не можем себе этого позволить. Мы можем быть неправедны, но не можем быть слабы. Чтобы кто-то решил, быть или не быть твоему открытию, ты это открытие должен, как минимум, совершить. Хороший человек — не профессия, хотя Пантократор, возможно, считает иначе. Во всяком случае, гражданство они предоставляют…

Деликатный стук в приоткрытую дверь, и «старуха» прервалась на полуслове. Мальчишки из ССО, закончившие с витриной и явно искавшие себе если не дела, то укрытия от дела, зримо вздрогнули. Их здесь быть не должно.

— Мэм? А, вот вы где.

На Новой Надежде принято нейтральное обращение «миз», однако Мари еще в детские годы заметила, как расцветают и ведутся дамы среднего возраста, стоит прозвучать такому вот старомодному почтительному «мадам». Сколь многой силой обладает верно найденное слово. Ключ от сердца и ключ от человека. Бедняжка Брюскина матушка была обречена, когда при эвакуации на «Белакве» Рассел Норм обратился к ней — «мэм».

Бедняжка, хммм. Идеальный мужчина для нормальной женщины. С таким можно жить.

— Это я попросила их помочь, командир, — сказала миз Монти. — Не браните их. Да, я понимаю, что вы не подписали их лист заданий…

— Да нет, — возразил Норм, — их лист я как раз подписал. Их очень ждут в другом месте, и они об этом знают.

Виноватые изобразили «смирно».

— Им просто неудобно было отказать старой даме. Я не хотела их подводить, но вы понимаете, это, — она указала глазами на термовитрину, — самое важное. Все остальное — только подсобное хозяйство. Пожалуйста, не наказывайте их.

— Вы умеете быть жесткой, мэм.

— Еще бы. Я воспитана на теории Дарвина. А вы, поправьте меня, если я ошибаюсь, с Пантократора?

— Я там живу шесть лет…

— Ага! — «Мэм» смешливо задрала бровь в сторону помощницы: дескать, ты спрашивала о силах. Как тебе это?

— У меня там жена и дочь, но вообще-то я с Колыбели. Мэм, если вы помните о моем деле, я хотел бы…

— Ах да, конечно. Снимки. Где-то они тут были. Мари, душенька, посмотрите в коробках.

Весьма относительно представляя себе, что искать, Мари, тем не менее, довольно скоро отыскала пачку снимков, сделанных с воздуха при разном освещении в разное время суток. Она бы поняла, понадобись этот срез скального выхода с его пурпурными и ржавыми слоями геологу или химику-почвоведу, но… командир Сил самообороны?

— Естественные цвета местности, — пояснил Норм, увидев вопрос на ее лице. — Камуфляж.

Миз Монти пожала мясистыми плечами.

— Обязательная программа господ военных. Камуфляж должен быть, просто потому что он должен быть, даже если ваш самый страшный враг — злонамеренный микроб из местных?

— Вы совершенно правы, мадам. Я должен предусмотреть все на случай, если этому микробу вздумается отбомбиться по нам с воздуха.

Миз Монти сделала рукой замысловатый жест, в том смысле, что, к счастью, это не ее забота, и посторонилась, пропуская в двери еще двоих из ССО, везущих тяжесть на тележке. Норм посмотрел на них, но промолчал. Все третье отделение на сегодня было им отписано в распоряжение Ставроса и работало на разгрузке.

— Вот это, чиф Норм, самое важное устройство в колонии. Прошу любить и жаловать. Задержитесь, я хочу, чтобы вы его как следует рассмотрели.

Старший в паре небрежно обрызгал упаковку аэрозолем-растворителем, и когда она хлопьями опала на пол, миз Монти сказала:

— Это анализатор пищевого соответствия марки «Единорог». Вы должны знать эту штуку в лицо. В случае, когда… то есть если все будет зависеть от военных, вот это вы должны беречь как зеницу ока. Всякий продукт, не упакованный в фольгу на Фриде, я имею в виду все, что колонист потащит в рот, обязан пройти проверку на совместимость с человеческим организмом. От этого зависит, кто кого переварит: мы — планету или она — нас.

Ящик. Метр на метр на полтора. Пластиковый кожух, два табло, световая панель, несколько контейнеров для образцов — он мультирежимный! — встроенная фотопечать, а остальное — немыслимый черный ящик с базой данных и системой распознавания. Подразумевается, само собой, автономный блок питания.

— Стационарный модуль, — сказал Норм. — Его даже вытащить на поверхность — проблема. С чем вы отправляете в поле выездную группу?

— Разумеется, существует портативная версия. Мы назвали ее «Рог». Думаю, это семантически правильно. Без анимации, печати и звука, отвечает только «да» или «нет». «Рог» под мышкой можно унести. От мобильности иной раз зависит слишком много. Вы зрите в корень, чиф, это приятно.

— Армейская паранойя учит нас, — пояснил Норм, — что всякая система должна быть продублирована. А то был, знаете ли, комический случай на флоте, когда крейсер сгорел от снаряда, угодившего ему в распределительный пожарный блок. Тушить можно — а нечем. Им тогда было не смешно. Когда… если я приду и скажу: мне нужна эта штука, я получу ее?

И подмигнул. Если она сейчас предложит называть себя по имени, они договорились.

— Зовите меня Игнасия, — сказала научный руководитель проекта «Либеллин-VI». — Мне шестьдесят, на ваше счастье, чиф, и у меня есть некоторый жизненный опыт. Когда мы начинаем реально нуждаться в вас,