"Фантастика 2026-5". Компиляция. Книги 1-29 - Настя Любимка

В ответ раздалось только приглушенное ржание из сарая. Шорец вышел на крыльцо, все тропинки к туалету, ручью и амбару давно замело. Слабое ржание повторилось, исхудавшая лошадь била копытом и требовательно фыркала. Жека кинул ей сена, сходил за водой и проверил остальное хозяйство.

«Их больше нет, они умерли», – в ужасе понял приютчик и схватился за голову. Фантазия рисовала страшные кадры того, как стая волков посреди тайги раздирала на куски отца с дочкой.

Жека постарался успокоиться, вернулся в дом и принялся разводить огонь. Давно нетопленная печь коптила так, что стало невозможно дышать. Таёжник терпеливо ждал на улице, пока тяга в трубе нормализуется. В животе заурчало, Жека стал искать продукты для ужина и только тогда заметил на столе записку. Шорец взял бумажный листок и с трудом разобрал корявый подчерк Альберта Борисовича. Второпях профессор написал про болезнь Тани и «спасательный» вертолет. Хаимович сообщил, где находятся тайники с оружием в доме, а также на базе отдыха возле Томи. Еще он попросил позаботиться о кобыле или пристрелить ее, чтобы не мучилась. В конце письма ученый сообщил, что сюда они уже не вернутся: «… оружие, дом, живность, всё теперь твоё. Больше мы никогда не увидимся. Спасибо большое за помощь! Ты хороший человек! Прощай!»

Жека перечитал послание еще несколько раз и бережно положил бумагу на полку. Затем отнес говорящую куклу с мягким тигром на второй этаж и оставил на пустой кровати Тани. Сюрприз не получился. Никто не обрадуется его подаркам. Никто не поболтает с ним за кружкой горячего чая. Никто не разделит с ним ужин.

Он стал самым богатым человеком на всех Поднебесных зубьях и самым бедным одновременно. Зачем иметь десять домов, когда в них нет ни семьи, ни гостей? Ему достался в наследство еще один теплый угол и ледяное одиночество.

Приютчик приготовил ужин, нашел тайники с оружием и внимательно осмотрел погреб с припасами. Одному ему столько не съесть даже за зиму. Не говоря уже про его собственные продукты.

«Что теперь делать со всем этим хозяйством? Не бросить же. А вдруг Игорь ошибся, и они еще вернутся? Ну, всё же бывает. Главное- они живы! Надо подождать. До весны точно. А там уже…, там по Томи пойду. Теба, Студеный плёс, Майзас, Междуреченск, Мыски, Новокузнецк… поселков и городов по реке уйма, где-то да остались люди. А может, и домой доберусь. В Чугунаш!»

Перед сном Жека посмотрел в заиндевевшее окно. Раньше зимы пролетали быстро, то одни туристы приедут, то другие. А эта зима будет тянуться долго как никогда.

«Жаль, что нельзя как медведю, уснул-проснулся – и уже весна», – шорец отключился очень быстро, тяжелая дорога дала о себе знать. Ему приснилось лето, теплый ветерок колыхал сочные травы, зеленые деревья обрамляли русло полноводной реки. По течению шли три лодки – одной правил он, другой профессор, а третьей Таня. Впереди показался остров, разделявший Томь на два рукава. Жека стал забирать правее, а лодки друзей пошли слева. Он начал кричать, чтобы плыли за ним, но они не послушали и вскоре скрылись из вида. Приютчик первым обогнул остров, вот река снова стала единым целым. Он внимательно вглядывался в журчащие на перекатах волны, силясь разглядеть Таню и Альберта Борисовича. Наконец, появились их лодки, но только пустые. Судна неслись сами по себе, увлекаемые течением. Друзья исчезли навсегда.

Глава 33. Новая эра

Послышалось шипение воздуха, как под колесами стоящего у перрона поезда. Затем тихое гудение, заработали засовы. Массивная герметичная дверь открылась, и Хаимович шагнул в камеру. На полу лежали два тела. На их ногах чернели браслеты, от которых к стенам тянулись стальные цепи.

Профессор с изумлением и недоверием рассматривал неподвижные волосатые существа. Альберт Борисович присел рядом с одним из пленников, чтобы лучше разглядеть его лицо. Хотя назвать это лицом можно было с большой натяжкой, оно скорее напоминало морду зверя. Толстая морщинистая кожа походила на кору старого дуба, шероховатые складки тянулись со лба до самой шеи Германа. Ученый коснулся пальцами мутанта, желая убедиться, что тот реален, а не плод его очередных сновидений.

Существо вздрогнуло, из его пасти вырвалось легкое рычание. Хаимович шарахнулся в сторону и врезался спиной в Курочкина.

– Тихо-тихо. Храпят они, так же, как и мы, только чуток страшнее. Видите, как деформировались челюсти? Горло и дыхательные пути тоже изменились, – Роберт Харисович провел рукой от носа до кадыка Германа.

– Что это? Откуда они у вас?! – пораженный Альберт Борисович вытер пот со лба, хотя в камере было прохладно.

Доктор сосредоточено посмотрел на часы:

– Вот на этого красавца случайно наткнулся наш поисковый отряд. Не так далеко от бункера есть небольшой рабочий поселок. Часть людей там разбежалась, но большинство превратились в хорошо знакомых нам тупых голодных персонажей. Во время одной из вылазок разведчики заметили, как кто-то дерется с зомби. Вначале подумали, что это здоровая собака или рысь, а потом поняли, что гораздо интереснее. Я попросил Власова, чтобы объект доставили сюда живым. Бойцы выслеживали его несколько дней, и вот он перед вами.

– А второй?

– Вторая… это, хм… самка, – поправил Роберт, – теперь его подружка.

На толстом старом матрасе у стены лицом вниз лежала зараженная женщина. Когда-то её звали Вита, но она попала в лабораторию без документов, поэтому Роберт придумал ей новое имя. Недавно девушке исполнилось двадцать, и День Рожденья она провела в компании таких же инфицированных. А потом судьба словно преподнесла подарок на юбилей – Вита отбилась от своего стада и наткнулась на умирающую свинью. Этой добычи хватило, чтобы «Новая звезда» запустила очередные изменения в организме носителя. Теперь не только голову, но и все ее тело покрывали русые волосы.

Профессор подошел ближе к самке-гибриду:

– Этих вы тоже крысами кормите? Или людьми?

– Оооо, они достаточно разборчивы в пище. Например, вредную напичканную красителями и ароматизаторами колбасу не тронули, а вот овсянку – пожалуйста.

– Овсянку?! Вы шутите?! – опешил Альберт Борисович.

Курочкин светился от удовольствия, шокируя коллегу всё новыми фактами. Его переполняла гордость от ощущения превосходства над Хаимовичем. Роберт Харисович искренне считал профессора гением, и вот этот гений поражается открытиям, которые сделал молодой коллега.

– Они питаются овсянкой от безысходности? – Альберт Борисович склонился над фигурой Виты.

– Вы не смотрите, что они такие тощие. На самом деле эти существа жуть какие сильные и ловкие. Если вы останетесь наедине с этой красоткой, когда она проснется, то продержитесь очень недолго.

– Спасибо, она не в моем вкусе. А как они между собой контактируют?

Курочкин улыбнулся, показав ряд ровных белых зубов:

– Вначале цапались, рычали, собачились. Но мы заранее их приковали на таком расстоянии, чтобы они не дотянулись друг до друга. А потом, день за днем начали привыкать к соседству. Мы удлинили цепь и сняли их первый контакт, а спустя неделю…. Ну, вы сами это увидите. Нам пора уже идти, скоро усыпляющий газ перестанет действовать.

Доктор снова бегло взглянул на часы и первым покинул камеру. Хаимович чуть задержался и провел рукой по спине Виты. Мутанты лежали обнаженными, их одежду давно выкинули, чтобы не затрудняла естественные нужды. Альберт Борисович хотел рассмотреть её внимательнее и попытался перевернуть на спину, но в этот момент профессору показалась, что самка затаила дыхание.

– Выходите, скорее. Иначе я вас тут запру, – пригрозил из коридора Курочкин.

Хаимович повиновался. Но остановившись у порога, он вдруг услышал слабое металлическое позвякивание. Ученый обернулся и… чуть не обделался от страха. Зараженная стояла на четвереньках, глядя на человека исподлобья. Её синие глаза сияли ледяным зловещим холодом. В следующую секунду Вита бросилась на профессора, словно рысь на зайца. Альберт Борисович вскрикнул и вылетел из камеры. Цепь натянулась, удержав зараженную на месте.

– Хе-хе-хе, она всегда просыпается первой. Самец любит поспать подольше, – рассмеялся