Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

Насчёт преследований Билибин, на мой взгляд, был недалёк от истины.

Радисты начали кричать приказы в рации, герцог и барон бросились вон из малого зала, а я отвёл Миту в сторонку.

— Ты в порядке? — спросил, потому что заметил, как посветлела её кожа во время разговора.

— Да… почти, — нахмурилась она вдруг, словно от сильной головной боли. — Просто воспоминания обрушиваются на меня каскадом. Их так много и порой очень трудно это остановить. Это… очень больно.

Я положил руку ей на макушку и вытянул боль из её головы в себя. Она вздохнула с облегчением и с благодарностью, граничащей с любовью, посмотрела на меня. А я чуть не рехнулся. Действительно больно! Но ладно. Потерплю, а пока задам волнующий меня вопрос.

— Почему Рой не может скопировать тебя? Как Тарантиуса.

— Не знаю. Может, дело в том, что меня Рой поработил насильно, а мою волю так и не сломил? А Тарантиус сам пошёл на это, сам отдался Саранче.

— Хм, тогда получается, что где-то должно быть его настоящее тело, верно?

Но девушка покачала головой и грустно улыбнулась.

— Боюсь, что нет. За столько лет оно должно было просто раствориться в теле Роя.

Чёрт. Догадка не оправдалась. Жаль, конечно, но это ничего не меняет. Придётся по старинке. Поймать Тарантиуса и надавать ему таких лещей, чтобы и весь Рой от них сдох.

Ладно, об этом потом. А пока надо вывести отсюда пленника, а то во рту у огромного червя допрос вести проблематично.

— Найди графиню Кремницкую и отправь на наш дирижабль, Мита. Будем уходить отсюда, — отослал я девушку, и сам пошёл на выход из здания.

Люди жались к стенам, со страхом глядя на потолок, с которого сыпалась штукатурка, целители же, не обращая ни на что внимания, хлопотали с ранеными. Дрожь земли быстро усиливалась.

Выйдя наружу, я оказался в гуще бойцов. Протолкался сквозь них и увидел, как поле, с которого спешно взлетают дирижабли, проваливается под землю, а толпы беженцев бегут назад.

В воздухе зависла ледяная фигурка княжны. В первых рядах стояли девушки, рядом с ними — Верещагин и Никон с несколькими моими дружинниками.

— Знаешь, какой вопрос меня мучает, Никон? — спросил я, проходя мимо сотника в сторону проваливающейся земли.

— Какой, Ваше Благородие? — ответил вопросом на вопрос старый воин и пошёл за мной следом.

А я взвалил на плечо молот и топор, появившиеся у меня в руках, и, обернувшись, с ухмылкой громко ответил:

— Какую рыбу можно поймать на такого червя⁈

Глава 22

Гром гремел, земля тряслась, это Саранча на смерть неслась!

Да… С детства с рифмой я дружу.

Поле, с которого ещё недавно взлетали дирижабли с беженцами, проседало и проваливалось в черноту. Нам навстречу с криком пронеслась толпа людей, что не успели погрузиться на борт, и теперь искали спасения за спинами дружинников и солдат.

— Я могу… удержать! — хрипела Маша.

Она стояла на четвереньках чуть впереди, упираясь руками в землю, а её волосы тоже впивались в землю и шевелились. Магическим зрением я видел, как пульсирует в них магия дриады.

Подошёл к ней, присел на одно колено и опустил руку ей на плечо. Оно было горячим.

— Побереги силы, женщина, — нежно улыбнулся я, — они ещё понадобятся.

Маша шумно сглотнула, подняв на меня усталый взгляд, и кивнула. Её волосы начали втягиваться обратно, а сотни корней, державшие землю и тварь под ней, стали лопаться, разрываясь.

Без помощи дриады провал просто взорвался. Вверх полетели комья мёрзлой земли и части зданий. А следом вырвалась толстая голова червя высотой с многоэтажный дом. В толщину она была сильно меньше той, что я видел в самом городе, но всё равно имела в диаметре несколько десятков метров.

— Давно пора червей накопать, господин! — хохотнул Никон и закрыл медвежье забрало своего древнего доспеха.

По броне пробежала электрическая волна, после которой осталось слабое голубое сияние — что-то вроде защитного экрана. По виду сияние напоминало пчелиные соты.

Раньше я не замечал этого, но Никон постоянно в своём костюме колупался — мог что-то починить.

— Давай! — крикнул я дриаде, и она вновь вцепилась в землю.

Я направил в неё сильный поток маны, да и сам помогал.

Из земли вокруг червя вырвались сотни корней и накрепко оплели монстра Саранчи, не дав ему втянуться обратно.

— Бей всем, что есть! — прокричал я, а сам побежал к телу червя.

Вверху он беспомощно махал тонкими узловатыми конечностями и заглатывал воздух ртом из шести зубастых лепестков. На высоте нескольких метров в тело врезался плотный рой пуль — это стреляла Агнес с крыши из шести пулемётов сразу. Её поддерживали огнём из снайперских винтовок. Пулемёты на вышках и контейнерах тоже развернули и ударили со всех сторон по монстру.

Вперемешку полетели копья и сферы Лакроссы и Лизы. Они взрывались и прожигали плоть монстра, а он ревел от боли. Василиса взлетела в воздух и обрушила на червя холод, замораживая на нём длинные спирали.

У земли десятки людей со всей яростью обрушились на тварь. Её кололи, рубили и били магией. Червь изогнулся и попытался всем весом обрушиться на людей, но я именно этого и ждал. За миг до падения подпрыгнул и ударил снизу вверх молотом, который уже вибрировал от впитанной маны.

Удар вышел что надо! От червя отлетел хороший кусок плоти, а самого его отбросило в обратную сторону.

Но у моей атаки оказалась и обратная сторона. Я отвлёкся от корней, и часть из них порвалась: монстр начал вползать обратно. Немыслимым движением он изогнулся и вновь оказался со мной лицом к лицу. Кое-кого снесло его тушей, но они уже поднимались из сугробов, куда отлетели. Червь ударил сначала одной конечностью, но я увернулся. Тогда он сразу ударил второй — я снова скользнул в сторону и тут же отмахнулся топором. Одна конечность упала в снег, заливая его горячей кровью.

Монстр взревел, изогнулся телом вверх, оглашая воздух громким, вибрирующим воплем. Но рядом со мной появился Гоша, который тут же плюнул в него паутиной. Я тоже выстрелил чёрной паутиной из запястья (вообще, обычно я её из пальцев выпускал, но тут они заняты были), две паутины сплелись и прицепились там, где обычно у людей горло. И мы оба дёрнули, прибивая тварь обратно к земле и