Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

рвались, отчего огоньки начинали мельтешить, как ужаленные. Занятие не успело мне наскучить, как паутина вокруг меня засияла. Голос, будто порождаемый вибрациями пространства вокруг, безразлично спросил:

— Кто ты?

Нити паутины мерцали в такт.

— Тот, кому ты много задолжал! И я убью тебя! — Тут я даже душой не покривил.

— Мы есть Рой! И мы не любим загадки!

Внезапно паутина вокруг меня сжалась, вспыхнул яркий свет, и через миг я уже стоял на поляне с фиолетовой травой. Высокой, мне по колено. К счастью, я смог удержать свой новый образ, хотя эти скачки туда-сюда мне порядком надоели.

— Ну и где я на этот раз? — произнёс, оглядываясь.

Поляна оказалась абсолютно ровным полем, которое расползалось во все стороны до самого горизонта. Небо здесь было оранжевым, а солнце… тоже оранжевым, только ярче. Оранжевый мир какой-то… Оранжевое настроение.

— Мы есть Рой! — вдруг миллионом тоненьких голосков произнесла трава.

— Это я уже понял… — пожал я плечами, смотря то на одну травинку, то на другую. — Откуда, блин, ты говоришь?

Трава со всех сторон зашевелилась, зашуршала, словно ветром гонимая. Вот только ветра никакого не было. А потом меня укусили в ногу!

— Ай! — воскликнул я и топнул.

Под сапогом что-то сочно размазалось. Ясно, значит, говорит не трава.

Мигом сорвав с плеч чёрно-белый плащ, я кинул его на траву и прыгнул сверху. И ещё попрыгал, чувствуя, как под ногами будто маленькие пупырки лопаются. Продолжалось это недолго. Шуршание стихло, а вскоре передо мной на плащ выползло небольшое существо. Размером с палец, с круглой головой, двумя ногами, четырьмя руками. Если бы не очень зубастый рот, которым ощерилось существо, я бы даже назвал его милым.

За первым высыпал ещё десяток, потом ещё, а затем они начали забираться друг на друга. Пока не выросли в фигуру, ростом выше меня нового.

— Так вот какими вы были изначально… — изогнул я бровь. — Очень даже милые зверушки!

— Мы не милые зверушки! — пропищал голем недовольно. — Мы есть Рой!

Следом он попытался ударить меня, промахнулся, и я ответил духовной атакой. Серп располовинил гуманоида, но он быстро сросся обратно, сбросив мёртвых милашек, и продолжил рост.

Не хорошо. Но и не ужасно.

— Ну так и рой отсюда! — рявкнул я громко. — Этот мир тебе не по зубам! — От следующих слов у меня аж горло свело. Ох, как я не хотел их произносить… Но надо! — Я, Алексей Первый, новый Император России, уничтожу тебя!

Голем замер на секунду, а затем взорвался диким, уже по-настоящему страшным криком, от которого задрожала земля.

— Ты! Мы дали тебе силу! Власть! А ты хочешь пойти против Нас⁈ Тогда ты умрё-о-о-о-ошь!!!

Рой замахнулся и шарахнул вихрем, который выкинул меня их медитации. Я очнулся, лёжа на полу рубки дирижабля. В голове стоял такой звон, что несколько секунд я не слышал, что говорят девушки и Никон, склонившиеся надо мной. Только чётко ощущал лёгкую вибрацию металла.

Да… после такого мне надо пару дней в себя прийти… Но сработало ли⁈

— Господин! Господин! — прорвался голос одного из радистов через звон в ушах.

Никон помог мне сесть.

— Тише ты! — прикрикнул он на парня, который ещё совсем недавно страдал от вида мозга Пугала. — Не видишь, Его Сиятельству нездоровится?

— Пусть говорит, Никон, — повелел я слабым голосом.

Тело сотрясала мелкая дрожь и сковывала ужасная слабость.

— Господин. С поверхности идут сообщения, что Саранча атаковала кварталы предателей!

— Вот и отлично, — прохрипел я чуть увереннее. — Пусть привет передают. А мы теперь можем уходить.

Через два часа меня отпоили кофе и откормили сухпайками. Ну ещё заласкали до невозможности в моей каюте. В общем, чувствовал я себя лучше, если не считать духовного истощения. Его так просто не восстановишь. Нужны медитации и хороший отдых.

Но сперва мы сели в ближайшем лагере, где собирались беженцы. Это был небольшой город, в который прибывали поезда из Питера, и где садились выскользнувшие дирижабли. Я даже названия его не знал. Главное, что здесь мы смогли выгрузить раненых и тех, кого спасли из города.

— Князь Дубов! — окликнул меня старый граф. Тот самый, шоколадный. Подошёл, и мы пожали друг другу руки. — Если бы не вы и ваши друзья, боюсь, мы бы не выбрались из столицы. Род Колдиных навечно в вашем долгу. Дайте знать, когда пойдёте отбивать своё княжество у Саранчи. С радостью встану под ваши знамёна!

Граф слегка поклонился, прижав к сердцу кулак в знак крайней признательности, а я сдержанно его поблагодарил. Когда это случится, каждый меч, щит, пистолет или что там ещё, будет важен.

Были и другие, кто хотел выразить нам благодарность. Но я так до следующего утра тут застряну. Впереди ещё много всего. Как минимум полёт до Стамбула. Но перед ним я должен сделать кое-что не самое приятное…

На мостике дирижабля было пусто и тихо. Экипаж грузил припасы. Сев в кресло для капитана, собрал вокруг него всех женщин и Верещагина. Они молчали, кто-то хмурился, у кого-то на лице отражалась внутренняя борьба, а кто-то… кто-то Вероника, которая улыбается, витая в облаках. Но в целом, думаю, они догадывались, что хочу сказать. И я сказал это. Мой голос камнем упал в пустом помещении:

— Здесь мы должны расстаться.

Глава 24

— Господин нас бросает? — первой опомнилась Вероника, когда до неё дошёл смысл моих слов, и у девушки задрожала нижняя губа. И голос.

Но на лицах остальных, в большинстве своём, отразилось облегчение, словно только что разрешилась внутренняя борьба. Она шла в них с момента спасения из Петербурга.

— Коля прав, — сурово произнесла Лакросса. — Мы сейчас нужнее в других местах.

— А? Вы о чём? — всё ещё недоумевала синеглазка.

— Согласна. — Скрестила на груди руки Василиса.

От этого её груди приподнялись, сжатые по бокам, и стали чуть не выпрыгивать из боевого комбинезона. Того самого, что ещё Агнес для неё изготовила. Да, его надо подгонять под её новый размер… Хотя я бы, наоборот, не стал…

Стоп! Отвлекает, кошмар просто… Подгонка нужна, иначе я косоглазие заработаю.

Василиса заметила мою внутреннюю борьбу, и в её глазах мелькнула самодовольная смешинка.

Затем она продолжила:

— Мой папа ни за что не встанет на сторону убийцы