"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 - Nicols Nicolson

троне? Не моя ли «скрижаль»? Если бы он использовал японскую, разве не логичнее было бы увидеть, как инженер с поклоном подносит её к ледяной глыбе с монстром внутри?

— Думать об этом прямо сейчас не имеет смысла, Алексей. Но твоё предположение вполне похоже на правду. Видения несут в себе не только информацию, но и ключи к её расшифровке. По моему мнению, в твоём последнем видении чётко видна иерархия: японец поклонился старым богам, его используют в тёмную. Его ли поделка в руках «первого пророка» или нет — понять невозможно. Но хорошо, что ты знаешь имя азиата. Завтра у меня будет максимум возможной информации об этом типе. Напишу третьей жене… тебе не нужно знать.

— У вас большой опыт интерпретации пророчеств, Ваше Высочество, полагаюсь на него, — ответил я.

Нет, мне действительно её версия показалась интереснее моей. Более того, мой внутренний «предсказатель» шепнул: «Да, так правильно».

— Я правильно поняла, что чёрный лёд ты видел лишь в Воронеже? — она уже второй раз об этом спрашивает.

— Это точно не Муром, — если вы об этом.

— Проблема в том, что старые пророчества говорят «скован чёрным льдом» именно о Муроме, — она вздохнула. — В этом нет сомнений. И ещё ни разу не было, чтобы то, что там описано, не произошло.

Она немного помолчала, затем, словно ей в голову пришла какая-то мысль, вскинула руку:

— Давай-ка зайдём с другого конца! Меня заинтересовало твоё давнее видение о трупах в дворцовых мундирах. Значит, говоришь, оно было сразу после того, как ты прочёл объявление о помолвке Олечки и Филиппа?

— Да, Ариана Анатольевна. Припоминаю, тела нескольких гвардейцев были в мундирах преображенцев.

Преображенский полк занимался исключительно охраной дворца и высочайших особ. Так что видение было довольно однозначным.

— А Филипп-то наш. На днях прибывает. Вернее, инкогнито он уже здесь. Об официальном визите объявят со дня на день.

Ну хорошо, что Фелипе Хуан де Бурбон для неё Филипп, а не Филипок какой-нибудь. К такой фамильярности к августейшим фамилиям сложно привыкнуть даже мне. Княжна Ольга Борисовна ей племянница, так что «Олечка» вполне нормально. Впрочем, и с Фелипе Хуаном и так далее они тоже родичи, хоть и весьма дальние.

— Мне до сих пор сложно представить, чтобы кто-то решился напасть на них в императорском дворцовом комплексе Мурома, — сказал я. — Я вообще не представляю, как это возможно. Может быть, это был просто осколок несбывшегося будущего, — не слишком уверенно закончил я.

— С чего ты взял, Алексей, что видел именно дворцовый комплекс? Узнал какие-то детали?

А с чего я взял? Я ещё раз воскресил в памяти видение. Да вроде и не с чего. Богатая обстановка. Мундиры дворцовые с разными лентами. Преображенцы. Ну, надписи «мы с вами находимся в бирюзовых покоях зимней галереи», конечно, нигде не было.

— Там богатая обстановка, придворные и гвардейцы. Но само помещение я никогда раньше не видел, — ответил я.

— Опиши обстановку, милый. Если помнишь, конечно. Особенно если запомнились яркие детали. Обычно прорицателям так даётся знак или символ, намекающий на место будущих событий. Чиновники, я так понимаю, сплошь незнакомые?

— Я не могу вспомнить ни одного лица. Кажется, так и было в видении.

— Понятно. Тоже символы. В тот момент судьбы ещё не сплелись настолько, чтобы начать принадлежать конкретным людям, — задумчиво произнесла княгиня. Я вот сейчас вообще не понял. — Милый, налей старухе чаю, будь так добр. И расскажи про обстановку.

Выслушав моё описание, она кивнула каким-то своим мыслям. Отпила из чашки и поставила её на блюдце чуть громче, чем обычно.

— Это Львиный дворец, — сухо сказала она. — Сомнений нет. Резиденция испанского посла в Муроме. Стало ещё ближе, не так ли?

— В посольство, если что, ворваться не так сложно, — задумчиво ответил я. — Но зачем? И кто?

— А вот сейчас и посмотрим, милый мой. Ты же не против? — она подняла руку, нажав что-то на драгоценном браслете, обвивающем её левое запястье.

— Не против чего? Я вам говорил, что не очень контролирую свою способность…

Я прервался: вошла Зоя.

— Зоенька, ты же взяла мой памятный альбом с собой? — ласково спросила княгиня.

— Да, Ваше Высочество, как всегда. Принести?

Княгиня кивнула.

Через минуту Зоя снова зашла и, положив возле княгини пухлый кожаный фолиант, инкрустированный золотом и драгоценными камнями, молча удалилась.

— Милые моему старому сердцу пустяки и безделушки, — княгиня погладила альбом почти как любимого котика. — Частенько позволяют мне вернуть хорошее настроение.

Княгиня быстро открыла альбом, перелистнула несколько страниц. Вынув пожелтевший лист бумаги, она некоторое время смотрела на него с улыбкой, а затем, вздохнув, отдала мне.

— Осторожней. Листок хрупкий, — только и сказала она.

Я держал в руках детский рисунок, изображавший… наверное, женщину. В пышном платье. Платье было фиолетовым. Кривая подпись детской рукой «Баба Рина» указывала на то, кто был изображён на портрете.

— Это рука Ольги Борисовны? — спросил я.

— Да. Подарок на мой… один из моих дней рождения. Олечка воспитывалась при моём дворе.

— Может быть, тогда у вас есть более личные вещи? Именно её. Боюсь, что этот чудесный рисунок сейчас уже больше ваш, чем её.

Княгиня покачала головой.

— Из тех предметов, к которым причастна только Оля, с собой у меня только этот. Попробуем с тем, что есть. Сосредоточься на старом видении. А затем… плесни туда эфира, чтобы оно ожило.

Что за совет? Плеснуть эфира? Это как вообще? Голова слегка закружилась — сказывалась усталость после вчерашнего. Я выдохнул и коснулся бумаги. Пальцы ощутили хрупкость старого листа. Я сосредоточился на старом образе, и той, кто рисовал «бабу Рину». Во рту появился металлический привкус… И мир расплылся, разложился привычным веером видений…

Я вижу княгиню, пробитую клыком чёрного льда. Образ чёткий. Но окружение расплывается.

Да и саму картинку затягивает помехами, тем самым «белым шумом».

Какие-то люди бегут по коридору, стреляя на ходу. Чьё-то боярское подразделение. Это я просто знаю. Кажется, ещё немного — и я пойму, чьё. Но за ними, закрытые снежной пеленой, движутся смутные силуэты… больше не вижу.

Глыба льда, алые глаза, ищущие кого-то.

И я снова бреду по мёртвому Воронежу, не удержав предыдущее видение.

Здесь я уже был.

Возвращаюсь.

В этот раз видение было кратким и не очень насыщенным. Даже энергии потратилось чуть. Но я понимал: это всё ближайшее будущее. Ещё бы понять, что это всё?

Я убрал руку от слегка помятого рисунка.

— Глаза! — княгиня указала на моё лицо. — Глаза светятся, прямо как в летописях!

Я встал и подошёл к