"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

там не искали умирающих, а доводили до нужного состояния пытками. Но грешно было не воспользоваться случаем. Я собрал силу и поместил её в носитель.

Меня замутило.

— Дима знает? Про бомбу?

— Да. Я бы предпочел отправить супругу в поместье, но она воспротивилась. Одна надежда, что скоро все закончится.

Скоро ли?

Раз-два-три…

И Евгений вылавливает меня в саду. В беседке сыро и холодно, пусть даже осень дарит пару солнечных дней. Поэтому наш разговор краток.

Я жалуюсь на жизнь.

Он внушает мысль, что та — дерьмо, но потом станет лучше. Главное — верить ему. Ну и отца любить, само собой…

Раз и два…

И крики мальчишек-газетчиков нарушают осеннюю тишину.

Германский заговор!

Покушения! Террористы получают деньги из-за границы! Продажные министры…

И три.

Роспуск Думы, которая выступила против Государя, потребовав создать комиссию, контролирующую процесс расследования.

Стачки.

И попытка бунта в Кронштадтском полку, где пошел слух, что вот-вот начнется война, куда полк и перекинут. Офицеры.

Оружие.

Кровь и прорыв. Бунт подавлен. Прорыв закрыт. А мы раз-два-три, танцуем, кружимся и приседаем под внимательным взглядом Француза. Я впервые вот задумываюсь, почему он Француз-то?

Хотя…

Какая разница?

Открытие выставки.

За день до него доставляют новую гимназическую форму, которая сшита по меркам и потому сидит отлично. Но Георгий Константинович лично проверяет, чтобы гимнастерки были застегнуты на все пуговицы, чтобы пуговицы эти блестели, и козырьки кепок блестели, и ботинки тоже.

И вообще, дай ему волю, он бы и нас чем-нибудь этаким натер, для пущего блеска.

Нас немного.

Я вот.

Метелька, которого я записал в помощники, сказав, что кому-то да нужно будет тягать плакаты, пачки с распечатанными листовками и прочую ерунду, чтобы мы не отвлекались.

Серега с Елизаром и сосредоточенным до невозможности Афанасием Воротынцевым. Он прижимает к груди тубу с чертежами. А вот сам артефакт доставят из Демидовского особняка, как и кресло, и что там ещё.

Орлов, Демидов и невозмутимый Шувалов с Зевсом, которого просто невозможно оставить в стороне. Но возможно обрядить в шелковую попону с гербами Шуваловых. Смотрится он одновременно и страшно, и смешно.

И кто-то хихикает…

— Серьезнее! — Евгений Васильевич ради такого дела выходит провожать нас. — Не забывайте, что вы — лицо школы!

Киваем.

Рожи сосредотачиваем, изображая работу мысли и вдохновение. Не знаю, насколько уж получается, но директор вздыхает и одаривает нас напутственным словом.

Евдокия Путятична в нарядном синем платье сама на себя не похожа. И мы замолкаем, а Орлов толкает Шувалова в бок и что-то тихо говорит. Тот качает головой. И снова вокруг поднимается суета, потому что Георгий Константинович решает проверить, все ли коробки вынесли на крыльцо, и всё ли в эти коробки сложили.

Едем.

Несколько машин.

И охрана, само собой. В первую садятся Евдокия Путятична с Георгием Константиновичем, да и латинист с ними, уж не знаю, на кой он нужен.

А там уже и мы… день на редкость солнечным выдался, будто Петербург вдруг спохватился, что осень-то — это не всегда мрак и холод. Нет, холод был. Ночь посеребрила стены домов изморозью, остатки льда виднелись и в лужах, но сами они отражали солнечный свет.

И окна.

И вовсе город вдруг показался чистым да ярким. Захотелось поверить, что это не просто так, а предзнаменование, то самое, настоящее, говорящее, что всё у нас будет хорошо.

— Сав, а Сав, — Метелька дернул за руку. — А тебе… ну… он… передавал?

— Евгений? Нет, — я покачал головой. — Мы виделись пару раз…

Он зачастил в гости к Евдокии Путятичне, будто и вправду очарованный ею. Цветы. Конфеты. Прогулки вокруг школы. И тут же — короткие встречи со мной, которые приносили ему головную боль, а ещё уверенность, что всё идет своим чередом.

Мне же давали силу подкормить Тьму.

И все это снова казалось ненастоящим. Игрой, в которую меня втянули.

— А почему?

— Не знаю… может, не уверен, что государь сегодня появится? Или просто… на открытии обычно и ждут подвоха. Будут всех осматривать…

И я не ошибся.

Нас высадили ещё на подъезде к Соляному городку, точнее передали под опеку гвардии Орловых.

Гвардии тут было…

И войск.

И полиции. Белые мундиры городовых выделялись и в толпе. А толпа стекалась со всех сторон. И с каждой минутой людей лишь прибывало.

— Странные они, люди, — произнес я, глядя на человеческое море, которое спешило пробраться сквозь оцепление, туда, к главному входу. И площадь перед ним, довольно-таки просторная, теперь делалась тесна.

— Почему? — Метелька привставал на цыпочки, пытаясь разглядеть хоть что-то.

— Потому. В городе в последний месяц сущее безумие. То бунты, то мятежи, то стачки. Прорывы, кладбища… им бы по домам сидеть, чтоб… понятно же, что, если и будет покушение, то тут. А они вот… — я указал рукой. — Лезут… как будто…

— Ничего ты, Савелий, в людях не понимаешь, — хмыкнул Орлов. — Именно потому и лезут, что бунты и мятежи, прорывы и твари. Хочется увидеть, что это всё — временное, что ещё немного и наладится. А тут вот торжество мысли и даже Государь, быть может, покажется.

— Быть может?

— Не знаю, — он покачал головой. — Насчет государя — не знаю! А вот дирижабль немецкий новейшей конструкции будет! Об этом в последнюю неделю все газеты писали! И даже можно купить билет, покататься… причем в разный класс! Там внутри, говорят, прямо роскошь, как в личных вагонах. И ресторация есть…

Точно.

Ничего-то я в людях не понимаю.

— Я бы тоже прокатился! — сказал Демидов, задравши голову. Небо было синим, чистым и высоким — Хотя, может, ещё и прокачусь. Отец думает, чтоб прикупить.

— На кой вам дирижабль?

— Не дирижабль. Цеппелин. Там другая конструкция. Принципиально новая. Корпус жесткий. Нижние отсеки заполняются блау-газом[303], который много лучше бензина, но и тот берут дополнительно. Моторы новейшие, а потому и скорость приличная — сто тридцать верст в час.

— Ого! — Орлов задрал голову и ладонь к глазам поднял, силясь разглядеть хоть что-то.

— Ага! И при этом он полторы тысячи пудов груза принять способен. Но грузы ладно, там у нас особо спешного ничего нет. А вот если самим — это дело. Получится быстрее, чем по земле или воде. Дешевле, чем железную дорогу к нам тянуть. Ну и не надо ни заправлять, ни угля кидать.