Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Доверяй, но проверяй, — усмехнулся я. — Гамлет, вопрос имею. По Теме Жилину.

— А чего по нему? — прищурился он. — Тема всегда себе на уме, всегда пытается что-то отжать, это его естественное состояние. К тебе подъехал, что ли?

— Типа того.

— И как?

— Да никак. Пока никак. Вообще он как далеко заходит?

Гамлет подумал пару секунд, крутя в пальцах свой стакан, затем сказал:

— Тема без обратки борзеет довольно быстро. Но мы его не раз уже обламывали, пересекались раньше. Нужно?

— Пока нет, — сказал я осторожно. — Думаю, что и дальше не нужно будет. Просто пытаюсь прикинуть, чего от него ждать можно.

Гамлет и его бригада не совсем те люди, к кому хочется идти за помощью. У меня с ними отношения равноправные, я им что-то продаю на хороших условиях, они платят деньги и рады меня здесь видеть. Как только начнешь просить о помощи — у тебя начнут просить об одолжениях. Да и есть у меня люди, к которым можно обратиться. Атаманов по-прежнему замкоменданта, с руководством Дружины в приятельстве, так что бо́льшую часть проблем, как мне кажется, проще будет решить законным путем. Если проблемы все же возникнут.

— От него всего можно ждать. — Гамлет усмехнулся. — Но он осторожный, свой покой ценит. Если он себя проявит снова — ему надо ясно намекнуть. Если это сделать очень ясно, то он поймет.

— Я понял. — Примерно так я и думал. — И еще вопрос: помнишь историю со стрельбой в магазине у меня?

— Кто же не помнит.

— По трупам вышло, что точно Семера, даже Тема сегодня подтвердил. Но я не слышал, чтобы они просто вот так грабить ходили. Хотя специально интересовался.

— Не их стиль, точно. — Гамлет откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Сегодня заметил их машину, за домом снова наблюдали.

— Точно Семера? — уточнил Гамлет.

— Машина их, "субур", я их все в городе знаю.

— А-а, — протянул он, кивнув.

— И вот голову ломаю: чего им теперь нужно?

— Они еще там?

— Не знаю, — пожал я плечами.

— А то можем подскочить прямо к ним, перетереть. Филипп с Денисом здесь, ну и ты, нормально. Поинтересуемся, чего хотят, ну и проявим себя заодно. Кстати, а Хмеля тогда не Семера бомбанула? Он не хотел кипеж поднимать, ну мы тогда и не стали особо суетиться. Так, поспрашивали, но никто ничего не знал.

— Чего? — не понял я. — Хмеля ограбили? Когда?

— Ну… за несколько дней до той стрельбы. — Вид у Гамлета был явно удивленным. — Не можешь в курсе не быть!

— Могу. И есть не в курсе, — честно сознался я. — О чем ты вообще? Я за пару дней до стрельбы вернулся, мы с Саней в Лудино тогда ездили. Ни слова не слышал.

— Хмель, блин, параноик, — заржал Гамлет. — Утаил все же. Ну это нормально, он вообще такой. С ним поговори тогда, может, что-то выяснишь. Так что, пойдем с семерскими беседы беседовать?

— Не, не надо пока, — подумав, ответил я. — Я свою машину до завтра рядом с твоей оставлю?

— Не вопрос.

В общем, примерно на этом беседа и закончилась. Пожали друг другу руки, затем я с Милой до утра попрощался, забрал оружие из сейфа, а шубу из гардероба, да и пошел.

Пошел, понятное дело, дворами, для чего машину и оставлял. Тут не проедешь, все дворы завалены так, что с тропинок шагу в сторону не сделаешь. Обходя старые трехэтажки, добрался до общаги Патруля, точнее — до ее забора, потом обошел какой-то склад, время от времени подсвечивая фонариком, потому что темнота за ним была хоть глаз коли, и вышел куда хотел со стороны Кривой. Остановился на углу, встав так, чтобы меня прикрывал вал снега, сметенный с проезжей части, выглянул — стоит "сабербен" до сих пор, не устали они наблюдать. Покопался в сумке и выудил оттуда прицел "уивер". Без колец, просто голую "трубу", только с нанесенными на нее латунью рунами в замысловатом узоре. Вообще-то он как прицел делался, да вот не получается решить проблему с креплением всей этой магической символики, от сильной отдачи отскакивает, не держится на алюминиевом корпусе. Так что я пробную партию пока вот так, в качестве прибора ночного видения пользую. Решу проблему с креплением — озолочусь.

Было в прицел зашито два заклинания — "Кошачий глаз" и "Вампир". Первое, понятно, работало как прибор ночного видения, разве что видение это было черно-белым, а вот "вампир" подсвечивал ауры, причем во всех красках, так что двоих в машине я тоже разглядел сразу. Еще что-то светилось через маленькие окна из паба у Хмеля, но это и понятно, а никаких других наблюдателей я не разглядел.

Подождал минут десять, чувствуя, как дубею, но больше никого не заметил, кроме нескольких торопившихся прохожих и проехавшего школьного автобуса, набитого яркими, как конфетные обертки, аурами детей.

Ладно, пошли. Расстегнул пуговицу в шубе напротив кобуры, проверил, как туда рука заходит, и пошел.

Пошел по противоположной стороне улицы, рассчитывая так, чтобы держаться в мертвой зоне правого зеркала. Если идти сзади под острым углом к машине, всегда можно встать так, чтобы для водителя и пассажира ты был вне поля зрения. Теперь бы только двери задние в "субуре" заперты не были. Нет, понятно, что крутые пацаны из Семеры запираться не станут, но у американских машин это обычно настраивается, все двери открываются от ключа или только передние. Если только передние, то накал драматизма будет недостаточным, как мне кажется.

Подходя к стоящей машине, не раз проклял скрипучий снег под ногами, но когда дернул ручку двери и оказался на заднем сиденье — понял, что сюрприз состоялся. Два крепких мужика в вязаных шапочках и коричневых дубленках, сидевшие впереди, даже дернуться не успели.

— Здорова! — поприветствовал я их самым радостным голосом из доступных, выразительно щелкнув курком револьвера. — Кому сидим? Чего ждем?

— Ты о чем, друг? — спросил сидевший за рулем мужик, обернувшись в профиль. Я заметил седоватые виски и сломанный до полной продавленности нос.

— О том, что руки держите так, чтобы я их видел. Это первое. И да, с такой дистанции амулет пулю, особенно мою, не отведет, так что беседовать будем мирно и цивилизованно. Согласны?

— Да как скажешь, друг, — так же спокойно ответил седой.

Второй был заметно моложе и, кажется, кавказец.

— Вы чего тут делаете?

— В машине сидим, брат, — доброжелательно ответил кавказец.

— А почему тут сидите? И почему так долго? И почему прячетесь от меня? Для взрослых дяденек прятаться даже унизительно, не?

— Мы не прятались, друг, — снова заговорил седой. — Мы ключи искали. Выронил я ключи,