Пришествие ночи 1-6 - Питер Гамильтон

самого начала притягивали огромное количество космического мусора и до сих продолжали этим заниматься. Солнечный ветер, высокоэнергетические частицы и небольшое давление время от времени поднимали пыль и песок и сдували их к звездам. Но более крупные куски оставались. Мелкие камешки, валуны и целые астероиды, угодив однажды в эллиптическую орбиту, медленно вращались здесь вот уже тысячу лет, так как постоянно менявшаяся гравитация не давала им уйти на новую орбиту. Вращались они, в конечном счете, вокруг центральной точки Лагранжа, на равном расстоянии друг от друга. Эта замусоренная стокилометровая зона, если смотреть на нее с Геспери-ЛН, напоминала серую поношенную заплатку, а вся композиция — на галактику, в центре которой собрались самые большие астероиды, окруженные камнями меньшего размера.

Использовать здесь лазерные лучи и боевые осы было абсолютно невозможно. Можно было оставаться посреди обломков и наблюдать за бесстрастно дожидавшимся вас снаружи врагом. Да и то если вы могли отразить вихри постоянно несущегося на вас гравия на периферии скопления Лагранжа.

Попытки «Энона» преследовать черноястреба внутри скопления закончились ничем. После двадцати минут опасного слалома, в результате чего удалось выиграть сто метров у черноястреба, Сиринкс решила, что ей хватит. Они безрассудно тратили энергию ячеек, увертываясь от града камней. А ведь эта энергия понадобится им позднее, каков бы ни был результат на «Танжунтик-РИ». Сиринкс попросила «Энона» остановиться и выровнять орбитальный вектор по окружавшим их частицам.

Поняв, что его больше не преследуют, «Этчеллс» остановился. Между ними было не больше пятнадцати километров. Хотя знали они об этом только благодаря искажающим полям, так как визуальное или радарное наблюдение было невозможно.

— Не думай, что у нас статус-кво, — сказала Сиринкс черноястребу. — К нам движутся три корабля тиратка. Ты не можешь вечно находиться в скоплении. Покинь систему.

— Ну уж нет, — ответил «Этчеллс». — Придется вам остаться вместе со мной. А это значит, что выиграл я. Вы не можете сделать то, ради чего сюда явились. А ваши адамистские приятели по уши в дерьме. Они тоже нейтрализованы.

— С некоторыми издержками я это наблюдение принимаю, — сказала она, стараясь не выдать себя эмоциями. По всей видимости, он не знал, что они отправили команду на «Танжунтик-РИ». Теперь оставалось лишь удерживать его на месте, пока Оски и Ренато не завладели файлами.

— Держите его под присмотром, — сказала она команде. — А я тем временем изучу сложившуюся ситуацию. Может быть, нам придется поспешно уйти отсюда.

— Ну конечно, — согласился Кейкус.

— Рубен, подготовь новые генераторы. И быстренько перезаряди энергетические ячейки «Энона». Я хочу оставить этого черноястреба далеко позади, когда уйдем отсюда.

— Понял. — Рубен загрузил в процессор соответствующую программу.

Спускаясь к кольцу 5, команды исследователей вынуждены были тормозить шипами ботинок по обледеневшему полу и, при увеличившемся давлении, неизменно оставляли после себя предательские следы.

Здесь, на дне, находился большой переходной люк, с дверями, которые подошли бы скорее банку, чем космическому кораблю. Здесь тиратка выстроили первую линию обороны в случае бреши в верхних этажах, поэтому и дизайн исходил из этой их философии. На этом этаже пещеры и кольца летающего ковчега сохранили следы прежней атмосферы, даже после тринадцати столетий забвения.

Перед дверью в конце спуска стояли сделанные человеческими руками машины: два микрогенератора, терморадиаторы, гидравлические тараны и электромеханические приводы. Все это было связано друг с другом свободно соединенными кабелями и гибкими шлангами. Археологическая экспедиция использовало это, чтобы открыть массивный люк. Он и был сейчас на четверть открыт, что позволило им проникнуть в кольцо 5. Внутри стояли маленькие джипы, стандартные транспортные средства, предназначенные для лишенной воздуха планеты. С большими шинами, рассчитанными на низкое давление, и шасси из композита. Выглядели они до смешного элегантными по соседству с окружавшими их машинами.

Самуэль подошел к ним и осветил приборную доску.

— Контрольный процессор дает ответную реакцию, — сообщил он. — Главные энергетические ячейки не функционируют. Во второстепенных сетях след энергии.

— Неважно, — отозвалась Моника.

Подав высокое напряжение на лампы костюма, задействовала сенсоры и загрузила изображение в буферную память нейросети. На досуге она этим займется.

Но даже индивидуальное освещение не смогло разогнать темноту. В результате эффект кривизны был утрачен. Она стояла в металлической пещере, стены, пол и потолок которой облицованы были миллионами алюминиевых пластин, припаянных к голому камню и соединенных друг с другом с помощью сварки. На металлических решетках, укрепленных вдоль стен, застыли увядшие без воды и света высокие растения. Пришедший сюда холод навечно их заморозил.

Потолок был похож на крыши человеческих складов: перекрещенный толстыми трубами и рельсами, он производил впечатление промышленного объекта. Освещалось помещение тысячами больших круглых дисков из закопченного стекла, выглядывавших из углублений.

— Волшебный ледяной дворец, — сказала Моника. — Даже если его построили черти по приказу Дьявола.

— Как они, Господи прости, могли здесь жить? — удивился Ренато. — Это же просто машина. Почему не сделали его приятным и уютным? Разве можно провести здесь всю жизнь? Тут свихнуться можно.

— Мы можем, — уточнила Оски. — Но только не они. У них совсем другая психика.

— У них и чувства прекрасного нет, судя по всему, — подтвердил Самуэль. — Хотя им, скорее всего, наши обиталища придутся не по вкусу.

— Тиратка здесь, — сообщил один из сержантов.

Все увидели это через сенсорный диск, который Моника оставила на первом этаже. Свет шел от люка возле опорной колонны. Большие зазубренные фрагменты титановой пластины вылетели в коридор и, ударившись о стены, выбили каскады ледышек. Появившиеся вслед за этим тиратка легким галопом двинулись к спиральному спуску. Защитные костюмы не позволяли определить, кто из них солдат, а кто — производитель. Хотя Государственный промышленный институт много раз пытался продать им программируемые силиконовые костюмы, приспособленные к их психологии, они упрямо носили собственные.

Защитные костюмы тиратка были изготовлены из прочного гибкого материала, серебристо-голубого, похожего на металлический шелк, и напоминали комбинезоны, свободные и мешковатые, так что крупные тела тиратка свободно туда входили. Для рук и ног материал кроился особо, вроде гармошки. Надев костюм, они, вместо того чтобы надуть его кислородом, закачивали в него густой гель. При том количестве конечностей (и, соответственно, суставов), что был у тиратка, такая концепция четко справлялась с проблемой обеспечения давления на каждый сустав. На лице у них были простые облегающие маски, а кислородные контейнеры, механизм регуляции и теплообменник помещались в мешке на спине. Дополнительное оборудование они носили на шее.

— Кажется, и утонченность не та черта, которая роднит их с нами, — заметила Моника. — Они, должно быть, взорвали все люки первого коридора, чтобы войти внутрь. Сенсорный диск регистрирует в коридоре движение большого количества газа. Их