Кровь Тала - Софья Шиманская

– Эти ладно, они поверят, – с сомнением сказала Талия, – а вот северян ты так просто не впечатлишь.

– Убеждать северян – не наша задача, – пожал он плечами, – пусть с ними возится Айлан.

– Смотрите-ка, кто явился! – раздался сиплый голос снизу.

Талия вздрогнула.

Терций стоял посреди арены, разведя руки, как артист перед толпой. Запрокинув голову, он смотрел не на нее, а на Луция. Довольный, блестящий от масла, он был одет в расшитую серебром желтую накидку женского фасона. На его поясе красовалась роскошно украшенная перевязь с мечом, к которой был грубо привязан покрытый жирными пятнами бурдюк. Вслед за ним на арену вывалили остальные обитатели барака. Каждый был в краденых тряпках, увешан безвкусным золотом. Талия заметила, что их ряды сильно поредели.

Бойцы выглядели озабоченными. Их взгляды метались от неба, откуда на них обрушилось жуткое повеление, к Луцию и следом – к Терцию. Они пытались уловить его настроение. Если старший спокоен – им не о чем переживать.

– Рад тебя видеть, малой! – крикнул Терций, широко улыбаясь, но тут же поцокал языком. – Зачем мне заработок портишь? Людей разогнал, а они денежки несли на благое дело.

– Ты и так зажрался, – добродушно отозвался Луций, махнув ему рукой.

Терций расхохотался, зашагал навстречу и только тогда заметил Талию. Он смерил ее взглядом, в котором на мгновение мелькнула настороженная тень, и замедлил шаг.

– О, птичка, – прищурился он, – я думал, тебе шею свернули, а ты жива. Приоделась, смотри-ка. Нажаловалась хозяину?

Он сплюнул на песок, но тут же резко вздрогнул, вцепившись в меч и обернувшись вбок со стороны слепого глаза. Ухмылка застыла на его лице. Он медленно перевел взгляд на Луция.

Тот со скучающим видом рассматривал свои ногти.

Талия улыбнулась. Изуверский холод, дарованный Луцию Великим Духом, был слишком жестокой силой и применение имел узкое. Но вот бестелесный глас духа, который мог звучать где угодно, оказался чудо каким полезным.

Она не знала, что Луций шепнул Терцию. Но ей нравилось видеть эффект, который произвели его слова.

– Поговорим внутри? – невозмутимо улыбнулся Луций.

Терций дернул головой, мгновенно вернув себе вальяжный вид. Развернулся и жестом велел им идти следом.

– Перетрем, раз пришли, – сказал он и, обратившись к своим людям, крикнул: – Уберите здесь. Наверх не суйтесь.

Один из гладиаторов, которые только что выступали на арене, растерянно ткнул кончиком меча в сбившихся в кучу легионеров.

– А с этими что?

– Накорми и обогрей, – огрызнулся Терций. – Что-что? Кончай их, на кой они мне. Одежку не порти, пригодится.

В бараке было даже грязнее, чем раньше. Пол был заляпан свежей кровью и усыпан странными, покрытыми сажей ценностями. Латунные вазы валялись рядом с разорванными мешками фундука, рулоны ткани мокли в пролившемся из расколотой амфоры вине. Талия шла через смердящие завалы, следуя за Луцием. Из глубины барака слышался хриплый вой. Раненые. В чем Терция нельзя было упрекнуть, так это в том, что он не дорожил своими людьми. Он легко бросал трупы друзей, но никогда не оставлял раненых умирать.

На мгновение Талии захотелось свернуть за угол и вылечить бойцов. Она не могла выносить их стенания. Но в этот момент их заглушил истеричный скрип ступенек. Луций уже поднимался по лестнице. Талия тряхнула головой и пошла за ним.

– Располагайся, милаха, – щедрым жестом указал Терций на единственное кресло, а сам уселся на пол возле стены, скрестив ноги, извлекая из поясного мешка точильный камень. – Все мое – твое.

– Да, – без тени усмешки ответил Луций. – Так и есть.

Терций нахмурился, но промолчал. Талия достала трубку, подожгла щепку от настенного факела и с удовольствием затянулась. Она бесцеремонно уселась в кресло прежде, чем Луций посмотрел в его сторону. Сладкий табак растворил ее тревогу.

Сквозняк тянул дым к лестнице. Луций облокотился на кресло подальше от его струек и взглянул на Терция.

– Мне просто интересно, в чем состоял твой план?

– Привлечь твое внимание, милаха, – Терций улыбнулся, вскинул подбородок, – а то я тут кручинился, как девка брошенная. Эта, – он с пренебрежением кивнул на Талию, – кормила меня отговорками, а тебя все не было. Так я и решил взять дело в свои руки. Чтобы поднять Нижний город, одних разговоров мало. Нужен запах крови. Запах возможностей. Пара распятых патрициев – и люди поняли, что их кишки такие же, как у рабов. – Он откинулся на стену, подкинул брусок в ладони. – Ты слишком много думал, малой. Ты вообще этим грешишь.

Луций молчал, не отводя от него взгляд. Его пальцы отбивали ритм на спинке кресла. Терций провел лезвием гладиуса по точилу. Проверил остроту пальцем. Снова провел. Мелодичный звон резал воздух.

Талия знала, что усиленному магией оружию не нужна заточка. Терций тоже это знал.

– Мое внимание ты привлек, – наконец сказал Луций, – и раз мы здесь, расскажи, что будешь делать через месяц, когда в город войдет три виледских легиона под предводительством Гая Корвина?

– Мои люди перекрыли Марсовы ворота и встали обороной на западных торговых, – ответил Терций. – Мы контролируем все поставки еды в этот город. Никуда они не войдут.

Луций отошел за спинку кресла и упер в нее локти. Талия невольно проследила за ним взглядом. Она знала, что за ее спиной стоит друг, но ее тело ощущало опасность, которую не стоит выпускать из виду.

– Твои люди – это олухи с палками и кухонными ножами, я правильно понял? Достойно. – Луций положил подбородок на ладонь. – В Эдесе шесть ворот, Терций. Я тебя удивлю, но Корвин тоже об этом знает.

– Ну так а ты здесь зачем, красиво постоять? – фыркнул Терций.

Улыбка его была надменной, растянутой и слишком жесткой.

Луций постукивал пальцами по щеке, с любопытством разглядывая его.

– И что же ты хочешь от меня?

– Мне тут эта птичка все пела, что ты Хозяин Холода, – Терций едва взглянул на Талию, дернул челюстью и сжал брусок в кулаке, а затем с вызовом посмотрел на Луция: – Так хозяйствуй, малой. Хватит сиськи мять.

– Вот как? Хорошо.

Луций лениво поднял руку и сжал кулак.

Воздух застыл, сгущаясь, словно мед. Бархат кресла под Талией тихо захрустел. Холод пополз по спальне, сковал лужицы вина и грязи на полу, украсил замызганные гамаки инеем, прорисовал голубые жилки на стенах. Талия с сожалением взглянула на потухшую трубку, прикусила мундштук и выдохнула облачко плотного пара. Оно медленно растеклось в воздухе, а затем опало на колени мелкими сухими снежинками. Луций тихо усмехнулся над ее плечом.

Терций подобрался. Замер, напрягая каждую мышцу. Он сдерживал дрожь. Кажется, собрался отложить гладиус – но, подумав, упер