Управляю недопониманиями - Boroda

сестрицы: они — семья. Как минимум, нынешний барон Брэйн должен роду Евлампиев, но это мелочи! Долг я воспринимал, как нечто само собой разумеющееся, и он мне абсолютно не мешал. К баронессе даже Бойл-оригинал испытывал тёплые чувства, хоть и был той ещё мразью. Малышка Тильта вообще обожала всех своих родственников, и ей было абсолютно неважно, что я приёмный. К тому же она верна династии Рэйвен, и настрадалась в прошлой жизни. Не сделать им приятное я не просто не мог — не хотел! Да и что матушка, что сестрица, в вопросе нашего сближения с леди Мэрили были полностью «за». А вот чужие люди…

— Хм? — удивлённо перевожу взгляд на дверь, ведущую из спальни. По коридору снаружи слышались шаги. Тихие, но воины Ауры никогда не жаловались на слух.

По этой причине, почти во всех домах дворян, слуги никогда ночью не ходили мимо покоев господ. Разбудить чуткого бойца — проще простого, и не выспавшийся господин легко мог устроить головомойку балбесам. Мои покои располагались в самом дальнем конце коридора, и рядом не было ничьих спален. Личная опочивальня, гостиная, кабинет — вот и всё. Даже комната личного слуги пустовала, потому что Касс, рыжий негодник, храпел, как рота пьяных гвардейцев, из-за чего был сначала обследован целителем, а потом выселен в крыло слуг. Пацан ничем не болел, просто был… очень громким во сне.

Шаги замерли у дверей спальни. Женские, не совсем твёрдые. Было слышно, что с идущей что-то не так. Только не говорите, что мою спальню, после полуночи, решила посетить…

Тихий стук ноготками о дерево, дал мне понять, что девушка с той стороны пришла именно ко мне.

— Войдите, — говорю я, накидывая на себя халат, стараясь быть с травмированной рукой понежнее, быстрым движением запахивая предмет одежды, и одновременно завязывая пояс. Не большой поклонник пижам, так что сплю в исподнем. А халат… демонстрировать… э-э-э… свои прелести кому попало не намерен. Моя ягодка цвела для определённой леди, но я сильно сомневаюсь, что за дверью стоит чудом попавшая в мой дом Мэрили — её шаги я бы узнал сразу.

Дверь открылась, явив в слабом свете настенных бра мою гостью. Да, я на неё и думал. Дочь герцога Империи, леди Эстель Еровий.

— Прошу меня простить за позднее вторжение, — голос девушки был приятен и мелодичен, в отличие от тона. Такой… безжизненно-спокойный, словно со мной говорила покойница. — Но у меня к вам разговор. Уделите мне время?

— Если вам очень нужно… — несмотря на удивление поздним визитом, виду я не показал, указав ладонью на небольшой столик с парой кресел возле него. — Время для визита, конечно, вы выбрали… специфичное, но я ещё не спал.

— Я знаю, — снова полное отсутствие эмоций, как в словах, так и на красивом, безмятежном лице. — Я тоже не могла уснуть, так что решила с вами поговорить. Нормально объяснить, почему чего вы сейчас терпите неудобства из-за неожиданных гостей особняка Брэйн.

— Ну что вы, какие неудобства, — неискренне отвечаю, присаживаясь на соседнее кресло и гадая, откуда она знала, что я не сплю. — Воды? Других напитков нет, а звать слуг…

— Не нужно. Никто меня не заметил, и факт моего присутствия тут поставит вас в неудобное положение, — девушка отрицательно качает головой, закидывая ногу на ногу, и откидываясь на спинку кресла. Одета она была в лёгкое платье, а не ночную сорочку. Белое, свободное, но целомудренное. — Да и пить я не хочу.

— Тогда… Что вас привело сюда в столь поздний час?

— Для начала, я хотела извиниться, — в глубине спокойного, безразличного взгляда не было и капли сожаления. — За неприятности, что я доставила, за навязчивую просьбу быть гостьей в вашем доме, за то, что использовала вашего сюзерена для того, чтобы у вас не было возможности отказаться. Простите меня, лорд Брэйн.

— У вас были причины, — вздыхаю, пожимая плечами. Не сказать, что я считал просьбу девушки пожить в моём доме разумной, но готов был поверить, что молодая наследница рода Еровий была не совсем в себе. — Произошедшее было несколько неожиданно, но ваша просьба не так уж и обременительна. Так что не нужно извинений, для меня честь принимать в этом доме леди Эстель Еровий.

— Хорошо, как скажете, — простой кивок от девушки.

Удивительно, но с самого начала и по сейчас ни один из нас не соблюдал нормы приличий. Ну… сложно что-то о них говорить, когда незамужняя леди приходит в опочивальню неженатого мужчины, состоящего в отношениях. Если о подобном узнает Мэрили… Чёрт возьми, теперь сильно захотелось эту Эстель или выпнуть за дверь, или вообще прикончить и спрятать труп. Останавливало только понимание, что и то, и другое действия могут вызвать больше проблем, чем принести пользу. Пропавшая дочь герцога… и говорить не стоит. Ну а женский ор возле моей спальни… опять же, Мэрили на новости о подобном прореагирует крайне негативно. Так что слушаем эту… странную леди, и по возможности тихо спроваживаем к чёртовой матери.

— О чём вы хотели поговорить помимо извинений? — прервал я недолгое молчание в комнате.

— Да, сейчас, — девушка из складок платья достала тонкую золотую пластину, инкрустированную драгоценными камнями. Сапфиры и изумруды. — Вокруг никого нет, но чтобы маги не подслушали… Вы позволите? Это артефакт приватности.

— Узнаю, — действительно, знакомая штука. У нас их делают немного иначе, но в данный момент я смотрел именно на «глушилку» имперской школы. Если честно, она лишняя — я и так знаю, что мою спальню не прослушивают. Нет тут чужой магии.

Леди, дождавшись моего кивка, так же, без эмоций, кладёт пластинку на столик, дотронувшись пальчиком до нужного камня. Едва заметная волна магической силы заполняет помещение, сигнализируя, что артефакт заработал, одновременно с этим, один из изумрудов начинает чуть светиться.

— Хорошо, — девушка кивает, впервые демонстрируя эмоцию удовлетворения. — Теперь я хочу вас попросить… не убивать меня. Хотя бы пока мы не закончим разговор.

— Убивать? — снова она добилась от меня замешательства. — Леди, вы меня пугаете.

— Простите и за это. Но всё же, я бы хотела услышать, что вы меня не оборвёте мою жизнь сразу.

— М-м-м… Хорошо, я не буду делать ничего подобного, пока мы не договорим, — бросаться громкими фразами типа «да ни в жизнь», я не стал. Мало