Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»

Саша. Почему нет? Если он богатый?

Елена Ивановна. Есть одно место, но я сказать об этом не имею права. Я слово дала.

Саша. Так не скажешь?

Елена Ивановна. Надо подумать.

Саша. Ну ладно, я пошел. Боюсь, как бы он не уговорил Геню. Она же доверчивая.

Саша уходит.

Елена Ивановна колеблется. Она делает шаг к двери Плошкина.

Неожиданно дверь распахивается, и Плошкин выходит на лестничную площадку.

Елена Ивановна. А я как раз хотела к вам позвонить.

Плошкин. Вы никому не сказали?

Елена Ивановна.  Ни боже мой. Я хотела только поделиться с вами.

Плошкин. Потом поделимся. У меня произошло неожиданное событие. Скончалась тетя Феня в Симферополе. Я вылетаю туда.

Елена Ивановна.  Какое горе! Пошлите мои соболезнования.

Плошкин. Пустое. Я, простите за выражение, с тетей Феней в жизни не встречался.

Елена Ивановна.  А почему же вы туда летите?

Плошкин. Проще простого. У нее приватизированная половина домика, комната с кухней.

Елена Ивановна.  И что же?

Плошкин. Если я не прилечу туда к похоронам, то ее симферопольские племянницы все оттяпают себе.

Елена Ивановна.  Вы простите меня, конечно, но зачем вам половина домика в Симферополе, если у вас есть квартира в Москве? И в ней дополнение.

Плошкин. Не сравнивайте, Елена Ивановна. Домик в Симферополе — это законная реальность. Как бы синица в руках. А журавли — они могут улететь в любую минуту. Бывает добыча по чину, а бывает не по чину, что загадочно. Я мою здешнюю собственность берегу, а не знаю — зачем берегу. Я, может, и вас туда приглашал, потому что нет сил больше носить все в своем сердце. И когда мне телеграмма пришла из Симферополя — прилетай, спасай добро стоимостью четыре тысячи долларов, я понял — лечу! Потому что это понятное счастье, человеческого масштаба. А вас я оставляю моей хранительницей. Хранительницей тайны, потому что жизнь неожиданно сложила из нас с вами некую геометрическую фигуру, какую-то ось, которая может вскоре перерасти в союз, при условии, конечно, что вы оправдаете мои надежды.

Елена Ивановна.  Вы так сложно говорите, что я не все поняла.

Плошкин. Неважно. Вот ключи. Это от верхнего замка, а это от нижнего. А это финский замок от большой комнаты, вы меня понимаете? И никому ни слова.

Елена Ивановна.  Но зачем мне? Не надо.

Плошкин. Я не знаю, что может случиться. Протечка, засорение трубы, милиция придет... не дай бог! Мало ли зачем понадобится ваше участие

Он заставляет Елену Ивановну взять ключи.

Елена Ивановна. А  погулять у вас там можно?

Плошкин. Ну как вы не понимаете — вам все можно! Все! Я вам полностью доверяю.

Елена Ивановна. У меня тут возникла идея, вы меня, конечно, простите...

Плошкин. Ни в коем случае! Доверие надо хранить, а не нарушать. Я вернусь через два дня, и мы поговорим, хорошо?

Елена Ивановна. Хорошо.

Плошкин. Помните — этот от верхнего замка, а этот от нижнего.

Плошкин уходит. Елена Ивановна возвращается к себе в квартиру.

Картина вторая

В квартире Мухиных Саша стоит у окна. Закрывает его.

Саша. Опять окно распахнула. Для тебя это наверняка простуда.

Геня. Пускай свежий воздух будет.

Саша. Дай лобик.

Хочет потрогать лоб, Геня отшатывается.

Геня. Не трогай меня. Твои прикосновения мне неприятны.

Саша. С каких это пор?

Геня. С самого начала. Я бы, может, тебя полюбила, но у тебя слюни противные.

Саша. Что ты несешь?

Геня. Ты старый и бедный. Ты отвезешь меня на Канарские острова?

Саша. В ближайшие годы не отвезу.

Геня. А есть люди, которые готовы это сделать.

Саша. Почему же?

Геня. Из-за моей сказочной красоты.

Елена Ивановна слушает эту перепалку в дверях и не вмешивается.

Саша. Насчет сказочной красоты — это преувеличение.

Геня. Вот ты ее не замечаешь и поэтому не любишь меня.

Саша. Неправда, я тебя люблю.

Геня. Я этого совершенно не вижу. Ты меня не покоряешь, в тебе нет никакой романтики. А девушке, отозванной от жизни и заключенной в твоей семье, так нужна свобода! Ты даже не представляешь, на что я готова пойти ради свободы.

Саша. А этот, гипотетический принц, он, конечно, предлагал тебе и Канарские острова и Гватемалу.

Геня. Да! И даже Хургаду!

Саша. Это еще что такое?

Геня. Я не знаю, но сказочное место для влюбленных. Там есть конкурс красоты, на котором я наверняка завоюю первое место.

Саша. И это он тебе успел рассказать? Как? Когда?

Елена Ивановна. А я знаю — когда. Когда он к нам в рыжем парике под видом доктора приходил.

Геня. И без рыжего парика тоже.

Елена Ивановна. Но он вдвое старше Саши. И у него жена есть.

Геня. Возраст нас с ним не пугает.

Саша. Значит, он, — Эдуард Кресс. Ихтиолог по русалкам.

Геня. Он меня будет беречь, потому что он знает, как спасать русалок.

Саша. Интересно, жене он все это объяснил?

Елена Ивановна. Если и объяснил, то наврал.

Саша. Разумеется, и я сильно сомневаюсь в том, что он полюбил нашу Геню. Больше похоже на то, что ему выгодно. Это его карьера, это его открытие, ты — его добыча.

Геня. Пока что я — твоя добыча. И ты держишь меня в норе, как крот.

Саша. Это еще откуда?

Геня. А мне баба Лена сказку Андерсена читала. Там русалочку толстый крот держит в подземной темной норе, чтобы она ослепла и подохла.

Елена Ивановна. Ты все перепутала.

Геня. Я смысл не перепутала.

Саша.  А я не умею воевать с кротами. Они под землей живут.

Геня. А может, крот — это ты? А он орел, который поднимет меня в небо.

Саша. Орлы сначала поднимают, а потом бросают на скалы.

Геня. Не смей клеветать. Ты же не можешь мне подарить воздух, берег, море, даже прудик.

Саша. Ты пойми — надо потерпеть. Я в июне получу повышение, и мы с тобой уедем.

Елена Ивановна. Боже мой, а он хочет полдомика в Симферополе.

Саша. Ты о Плошкине?

Елена Ивановна. Счастье должно быть по размеру. Каждому человеку господь дает по размеру. И если тебе счастье велико или мало, то лучше от него отказаться.

Саша. Мама, ты что-то заговариваешься.

Елена Ивановна. Я не заговариваюсь. Я раз в жизни хочу задуматься о том. зачем мы живем.

Саша. И зачем же?

Елена Ивановна. Мы