Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»

Геня. А какое другое не может исчезнуть?

Кресс. Я даю тебе гарантию.

Геня. Лучше я сама себе дам гарантию.

Она идет к воде, не оборачиваясь.

Саша. Геня!

Елена Ивановна. Геня, так нельзя.

Геня. Спасибо вам, баба Лена, но у меня своя жизнь.

Кресс. Вы с ума сошли! Ты не имеешь права!

Кресс бежит за Геней.

Геня ныряет в воду и плывет прочь от берега.

Кресс кидается за ней, забыв раздеться.

Геня ныряет и исчезает из глаз.

Кресс начинает захлебываться, его подхватывает приливная волна, небо все темнеет.

Кресс. Спа-си-и-и-те!

Саша быстро раздевается.

Елена Ивановна. Не надо, сынок!

Саша кидается в море. Он вытаскивает Кресса, Плошкин с Галиной Платоновной помогают вытащить ихтиолога на берег. Тот садится.

Кресс. А где Геня? Неужели вы дали ей уплыть!

Стало совсем темно, буря ревет, такое впечатление, что молнии разрывают небо.

Кресс. Она же утонет!

Галина Платоновна. Она русалка, она не может утонуть.

Галина Платоновна ведет мужа с берега к двери, что стоит рамой на берегу.

Колюшкин видит, как его кот бежит к выходу.

Колюшкин. Котик, киска, подожди меня!

Плошкин. Елена Ивановна, пойдем ко мне на кухню, чайку попьем, переждем непогоду, а там и решим.

Елена Ивановна. Поумнел, что ли, сосед?

Плошкин. Погоди, я корзину возьму, я в нее ракушек красивых набрал, можно будет на вернисаже продать.

Они уходят.

Елена Ивановна (перекрикивая шум ливня и ветра). Ты, сынок, не засиживайся, простудишься!

Саша. Не беспокойся, мама.

Плошкин. Не вернется она.

Елена Ивановна. И я так думаю.

Саша остается на берегу один.

По берегу идет местный житель. Его внешний вид полностью отдается на воображение режиссера-постановщика. Он может быть папуасом, инопланетянином или же английским полицейским.

Местный житель. Я вам не советую здесь сидеть. Берег скоро закрывается. Можете не успеть.

Саша. Жду русалку.

Местный житель. Нет более глупого занятия.

Уходит дальше.

А по краю воды движется тень крокодила.

ЛИЧНОСТИ, ИДЕИ, МЫСЛИ

Сергей Переслегин

СИНДРОМ ГЭНДАЛЬФА-СИКОРСКИ:

ПРОКЛЯТЬЕ ВЛАСТИ В КОНТЕКСТЕ ИСТОРИИ

В каждом

живет другой

на расстоянии

в одно крушение.

Карен Джангиров

На таком расстоянии любой приказ

Превращается рацией в «буги-буги».

Иосиф Бродский

Эта статья создавалась 17 лет: она была начата весной 1985, и закончена весной 2002 года. Мир изменился, изменились и авторские замыслы. То, что некогда начиналось как рассуждение о природе Власти, вылилось в размышление о столкновениях времен и эпох. Миражи памяти стали текстами, посланными из одной жизни в другую, аналитические обзоры — комментариями к ним.

Современная теоретическая история в значительной мере опирается на концепцию Представления — метафоры одной системы в понятийных рамках другой. Так, формула есть Представление физического или химического процесса в информационном пространстве, а Медный всадник — Представление Петербурга в мире мифологем.

Эту статью можно читать как Представление Времени в Вечности. Или, если угодно, — в Безвременье.

Превращаются ли блюзы в гимны

Или блюзы суть только письма?

Превращаются ли блюзы в слезы

Или блюзы суть только глаза?

(...) Мы смешаем лучшее с худшим,

Мы помирим Изольду с Тристаном

И докажем даже самым бездарным,

Что пришло уже время дарить.

Май 1998 года

Очень давно, две эпохи назад, я уже писал о Джоне Рональде Роуэлле Толкиене. Тогда на русском языке были изданы только две его книги: «Хоббит» и почему-то обособленная первая треть «The Lord of the ring» под названием «Хранители» — в великолепном, но очень вольном переводе В. Муравьева и А. Кистяковского.

В рамках эпохи нынешней та статья производит странное впечатление. Мир изменился, Толкиен, вроде бы, остался таким, каким был, но изменились мы и читаем его теперь по-другому. А в статье 1985 г. с суровым названием «Проклятие власти», как на фотографии, запечатлелось прежнее восприятие, миросозерцание эпохи, уже ушедшей, но тогда и не подозревающей, что она исчезла.

«...Воздвигались высокие стены, образуя могучие крепости и мощные многобашенные твердыни; их владыки яростно враждовали друг с другом, и юное солнце багрово блистало на жаждущих крови клинках. Победы сменялись разгромами, с грохотом рушились башни, горели горделивые замки, и пламя взлетало в небеса. Золото осыпало усыпальницы мертвых царей, смыкались каменные своды, их забрасывали землей, а над прахом поверженных царств вырастала густая трава. С востока приходили кочевники, снова блеяли над гробницами овцы — и опять подступала пустошь. Из дальнего далека надвигалась Необоримая Тьма, и кости хрустели в могилах. Умертвив бродили по пещерам, бренча драгоценными кольцами и вторя завываниям ветра мертвым звоном золотых ожерелий. А каменные короны на безмолвных холмах осклаблялись в лунном свете, как обломанные белые зубья».

Письмо первое.

Из 1987-го в 1998 год

"Был в балете

мужики девок лапают»

Вчера, презрев приличия, возраст и некий страх быть осмеянной, посетила местный клуб любителей Толкиена — разгромленную квартиру с характерным названием «Мордор». Впечатлений —- масса. Отрицательных — больше. Но есть и такие, которые можно назвать высоким именем удивление — эмоцией, достойной продолжения жизни и творчества, оправдания самого что ни на есть бытового засранства во имя идеи. В общем, после «клевых и бессвязных бесед, пива и тусклого чая» они вдруг стали петь. Это меня проняло неожиданно и сильно. Слова! Бог мой, как они собирают слова в свои песни, как это похоже на мое единственное, сокровенное, никому еще не открытое восприятие Толкиена. Это даже не противоречит моему избалованному английскому.

Из музыки дивных видений,

Из слов позабытых преданий,

Игрою танцующей Тени

Соткалась ткань мироздания...

Стоит ли у Вас еще башня скорби «золотой Минас Тирит», или ее превратили в Казино?

Мы за тремя огнями во тьму уходим,

Избранники благой земли»

Ты пишешь, что все наши надежды на свободу «предпринимательства», а, значит, и творчества, очень быстро обернуться выхолащиванием