Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»

и того, и другого, но Бог с нами — что станет с этими детьми, которые уже ушли в мир Средиземья и поселились там, общаясь через свои песни и игры с тем, что ты, кажется, назвал Текущей Реальностью? Они-то останутся целы? Мне они как-то ближе, чем Ваши эти пророки: «чего боишься, то и случится», «пусть все идет, как идет» и пр. философы от Кармы в кармане. У нас это слово еще не в ходу. Зато в моде — Хранители. Это куда как более мощное самопожертвование, чем разговоры с клиентом или паствой типа: «а что такого страшного случится, если этот подвиг ты не совершишь?» — НЛП пока не стало современным, я читаю в грязных распечатках «Водителя троллейбуса» Р. Вендлера и думаю, что, если в какой-нибудь цивилизации два крохотных хоббита все еще плывут на восток — значит? «мудрые книги они в детстве читали» и честь свою, видимо, спасут, а зло увезут как можно дальше от своих маленьких счастливых земель.

Я вышла из толкиенутого клуба немного ошарашенная, разговоров о чести там не было, на последней игре у них вообще победили темные силы, но в кухонном воздухе пахло стремительным Андуином, и это был Путь стечением, порогами и целью.

Про статью твою «Проклятие власти» напишу тебе завтра. А сейчас иду на «белый совет», где меня, видимо, уволят со службы за старомодные взгляды и отсутствие коммерческой смелости...

Январь 2002 года

И эти люди по сей день являются моими родителями! «Что длится целый век, тому продлиться вдвое» — сокрушенно произносят они и занимают все интернетское и вообще все компьютерное время, принадлежащее мне, казалось бы, безраздельно... Ведь компьютер подарил мне дядя. Не они, а дядя, и именно мне. Мама с папой пишут письма из завтра во вчера. А я их читаю. Они не запрещают. Мне не зачем тайно подглядывать, я даже могу показать тексты подругам. Ага! Чтоб те выразительно покрутили у виска. Впрочем, у нас у всех трудности с родителями. Мои еще из лучших. Мне только 13 лет. Что обнадеживает. Они, значит, все-таки родили меня между делом, несмотря на всеобщий «Мордор». Еще я самая читающая девочка в школе. Из-за них. Привыкла. Читаю, даже когда пью пиво во дворе. Пиво горькое, а читать — это как долгая вкусная жвачка. Когда смешно, я читаю олухам вслух. Олухи — друзья. Некоторые врубаются — смеются.

Вышел фильм «Властелин колец». Я сидела на первом ряду и очень боялась пропасть в Ортханке или свалиться с моста вслед за Барлогом, очень все было близко. Я вышла из зала: меня трясло. Всюду взрослые люди говорили про Толкиена, правильный перевод и обсуждали эпизоды битв. Я от них шарахалась, они все мне казались Саруманами, когда-то Белыми. Я прочла Толкиена в восемь лет и уже подзабыла. Вот молодец, профессор, ему время не мешает управлять сегодняшними людьми, только какой ему с этого прок? Надо спросить у отца, он любит такие вопросы.

Письмо второе.

Из 1998-го в 1987 год

«Нынче ветрено,

и волны в перехлесте...»

Ты спрашиваешь, «что с ними станет»? А, знаешь, ничего. «...Одряхлело и засохло Белое Дерево, а князь Менельдил, сын Анариона, умер, не оставив сына-наследника», горделивые замки обрушились, не то темные, не то светлые силы вырвались на свободу (предпринимательства), а эти ребята, мы зовем их, правильно, толкиенутыми, остались теми же, что в мучительном 1993 году, когда в стране свершилось неназываемое предательство, или в славном 1991-м, когда были первые и в чем-то единственные «Хоббитские игрища», — с тех пор проведение их стало традицией и потеряло всякий смысл, подобно любой традиции, или в твоем 1987 году, когда смыслы еще не распакованы, и семантический спектр таких понятий, как «ответственность», «свобода», «демократия», «честь», «любовь», «дружба», не сузился до современных узкоутилитарных значений.

В чем-то я, конечно, упрощаю. Многие вышли из тусовки, став писателями, издателями, бардами и капиталистами. Другие пришли в нее. Очень может быть, что в «Мордоре» не осталось никого из тех, кого ты знала. Но сам «Мордор» остался. Точно таким же. И «они» все так же хронически неспособны вымыть за собой посуду!

Суть, конечно, не в этом. Хотя и в этом тоже. Недавно достал книгу. (Как ни странно, это выражение еще сохранилось — по крайней мере, для немногих, читающих не только детективы и стандартизованную «фэнтези» с одними и теми же девицами и мечами на обложке. Никогда не любил Вальеху, но сейчас его и иже с ним просто ненавижу. Отвлекся.) Так вот, книга была о Лоуренсе Аравийском. Там есть очень «толкиенутый» эпизод. Лоуренс обратил внимание араба на то, что его верблюд весь покрыт чесоткой, тот в ответ рассказал англичанину, какую совершенную медико-эпидемиологическую службу арабы организуют сразу после полной победы восстания... Впрочем, сражался этот араб не хуже других.

У толкиенистов тоже все хорошо с личной смелостью.

Осенью 1993 года, когда в России в очередной раз делили власть — на этот раз при помощи танков и пулеметов, погибли многие. В том числе и ребята из московской толкиенской тусовки. И совершенно напрасно, потому что в той стычке умирать было не за что и не за кого.

Неверие — основа нашего мира.

Ты возразишь, что с этим было все хорошо и в 1987 году, и даже в позолоченном восприятии прекрасных шестидесятых? Нет, не возразишь. Потому что ты читаешь Толкиена и мечтаешь о преодолении «проклятья власти», о победе Белого Совета и крушении Темного Властелина Мордора. Потому что для тебя «два крохотных хоббита плыли на восток» — фраза, порождающая какую-то надежду — там: честь спасут, и зло унесет от родной земли...

Нет, я даже не циничен.

Увы, ...«все “глубокие тайны гор" обернулись бездонной ночью, открывать было нечего, жить незачем — только исподтишка добывай пищу, припоминай старые обиды да придумывай новые»... Что еще? Еще мне суждено пытаться понять: «Как же это получилось, что у нас такие души? Как же это получилось?».

Прочитав «Хранителей» (и написав «Проклятие власти»), я как-то незаметно воспылал желанием создать Кольцо. Ну, пусть не То, Единственное, но довольно похожее. Кольцо, выводящее человека из мира Текущей Реальности и открывающее перед ним Информационное пространство. Некогда Профессор владел им — судя по тому, как свободно совершал он переход между Отражениями. Да, я забыл, что ты привыкла к строгим определениям.

Пожалуйста.