Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»

быть закончить школу, и выйти замуж за Пашку, а то он пропадет со своим микроскопом. В нашем мире маленькие наивные хоббиты стали злыми шакалятами. Я знаю таких и детей, и взрослых, они считают, что все им должны вернуть, что было. Эльфами, вернее эльфями, я называю наивных девочек, которые ходят стайками на крутые дискотеки и не ждут неприятностей. А орки — это все мы: у каждого бывает желание всех убить, особенно после школы, мы понимаем друг друга, и у нас все свободны, никто никого насильно не тянет вперед или назад. Учителя у нас у каждого свои, если есть — повезло. Этих можно окрестить Гэндальфами, или Гэндальшами, а Люди — те взрослые, которые не дети, про них анекдот рассказывают:

« — Что ты делаешь, мужик?

— Да, вот, фенечки плету. Три эльфам сплел, семь — гномам, а ты, смертный, хочешь фенечку?»

Письмо пятое.

Из 1987-го в 1998 год

...Как ты страстно субъективен и безапелляционно однозначен в своих обогащенных опытом борьбы с Хаосом суждениях о Профессоре и Средиземье. Но ведь и твой злосчастный период погружения за «Огранду» капитализма тоже не «великий переход» в истории цивилизации. «Что нам Азия, что вечная Европа, мало проку в коммунальных теремах —' успокоится с другими Пенелопа, позабудет про папашу Телемах». И все вечные сюжеты повторятся и прольют воду на мельницу богатеющих нынче астрологов.

А что до нас, то недавно «промелькнула, исчезая» надежда на интеллигентное правительство. «Белым Советом» был съезд, уговоренный Горбачевым, вы еще помните такого? Жив ли розовощекий экономист Гайдар, который не понравился воинствующему обывателю — из орков он, что ли? Помните ли вы последний Съезд писателей, завершившийся «в натуре» одной короткой фразой Желязникова: «А я и до 27-го съезда КПСС был порядочным человеком».

Понимаешь, Белый Совет для нас — это Королевская площадь для Д'Артаньяна. Это та большая лодка, в которой хватает места впритык, и поэтому все сидят оптимально, потому что еще нужно плыть и берег — то виден, то нет, но он, возможно, счастливый. На этих иллюзиях в России родилось очень много детей, у нас переполнены родильные дома и не хватает детского белья и питания. «Они еще построятся в полки...» В твое время этим детям от 8 до 14 лет. Они — последние плоды уверенности родителей в том, что можно договориться о творческой, свободной, рисковой и трудной совместной жизни и эффективной борьбе со злом предшествующего Всевластия.

В каждой стране, в определенный период ее развития, власть принадлежит внешнему или внутреннему Мордору. Это зло персонифицировано, и «каждый последний земледелец» знает, кто враг. Известно также и то, что, только навалясь на врага всем миром, можно его одолеть. Ценою потерь близких и ближайших и, конечно, самых уважаемых, дорогих сердцу и талантливых людей.

Что может быть страшнее Мордора, который царил у нас в стране, сначала открыто, а потом все более лицемерно-негласно? Люди боялись. Сколько раз, покидая землю Черных властелинов и их мягкостелящих преемников, творческая интеллигенция сокрушалась: «Все отнимет Аэрофлот или Венгрия по пути,//Только то, что возьмешь в пальто,//Только то, что снесешь в руках,//Но сегодняшний страх зато — будет в жизни последний страх».

Твоя реальность — все, что получилось из похода Хранителей, победивших Гитлера, Сталина, а заодно и наших орденоносных вождей,— мне отвратительна, причем, как со стороны победителей, неких обобщенных американцев, так и со стороны проигравшей великой России. Как быстро смела вся эта лавина идеи Белого Совета! Прямо-таки Синклер Льюис какой-то — «у нас это невозможно».

Своими письмами ты убедительно и последовательно отнимаешь у меня надежду. Если развалины Мордора послужат укреплению безвременья в Средиземье, то, значит, кто-то из нас что-то понял не так. «Опасайтесь данайцев, дары приносящих...»

Письмо шестое.

Из 1998-го в 1987 год

Насчет надежды — ну, извини. «Суть в том, что никто, кроме нас, не знал, где выход, и даже мы не знали, где вход». Не знаю, как там с правом на Всевластье, но вот прав на иллюзии у нас с тобой точно нет.

Что же касается моих суждений о Профессоре, Средиземье и толкиенутых, то они как раз предельно неоднозначны. За последние годы вышли не десятки даже, сотни фэнтезийных ходилок-бродилок-бегалок-стрелялок. В этой навозной куче иногда попадаются настоящие жемчужные зерна, но ни один из текстов за пределы Вселенной «Властелина Колец» все же не вышел. Так что получается: фэнтези состоит из двух примерно равноценных подмножеств: эпопея Толкиена и прочие произведения... Да вот и пример: не далее как сегодня на семинаре докладчик говорил, как ему казалось, о «движении ролевых игр». На самом же деле рассказывал он исключительно о толкиенской тусовке, а других ролевиков он вообще не заметил!

В прежней статье я уделил много внимания художественным особенностям толкиенских текстов: ткань повествования, системность, стереоскопичность, лингвистический фундамент и прочее и прочее. Все это писалось для объяснения того простого факта, что Толкиен создал мир, в который можно войти. Войти и там остаться. Собственно, тусовка так и появилась: вошли и остались там. Кажется, Толкиен был первым, кто сумел создать жизнеспособное фэнтезийное пространство, но уж никак не последним. Более того, сейчас разработан относительно простой и вполне работоспособный алгоритм построения произвольных миров, в которые можно входить, и не пользуется этим алгоритмом только самый глупый или ленивый автор. Конечно, Реальность Профессора — это не фабричная штамповка, а ручная работа — двадцать пять или больше лет кропотливой сборки и наладки Вселенной. Но ведь по большому счету читателю безразлично, сколько труда вложено автором в свое произведение.

Так что, наличие в текстах Толкиена живой Вселенной, оставшись художественным достижением, перестало быть Откровением. К самим же книгам, как я уже писал, можно предъявить немало претензий, и этических, и эстетических, и даже чисто литературных. И если их все равно читают, если продолжаются побеги в Средиземье, значит, мы чего-то не заметили.

Я много говорил об «историографии победителей», Ниенна (есть такая толкиенистка, написавшая и издавшая толстый том «Черные хроники Арды») и ряд других авторов писали о «светлом терроре», но, что характерно, писали словами Толкиена! Как будто в тексте поменяли знаки с минуса на плюс и наоборот, а сам текст от этого не изменился.

Но тогда получается, что толкиенская этика инвариантна относительно замены «черного» на «белый», и содержание проповеди Профессора вовсе не в том, что тролли должны быть перебиты, а Минас-Моргул разрушен. Первый смысловой слой — не более чем ловушка для ленивых и нерадивых. Ну, пусть хоть