Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»

Второй слой — для рафинированной интеллигенции (так сказать, три кольца — премудрым эльфам), носительнице идеи утонченной свободы под чутким руководством Белого Совета. Этот слой тоже этически неоднозначен, в чем-то он даже более неприятен мне, нежели сакраментальная формула «бей орков, спасай Средиземье». Только не говори мне, что Профессор этого не писал. Он не сделал ничего, чтобы его тексты нельзя было так прочитать. И кое-кто — имя им легион — читает именно так.

Второй слой — это «проклятие власти», и поход Хранителей, и уничтожение Кольца. Уничтожение. Ключевой термин. А ведь Гэндальф сам говорит, что есть только Один, которому известно о Кольцах все.

В самом деле, что известно самому Гэндальфу? То, что Единственное изготовлено Сауроном — надпись достаточно красноречива. Что оно позволяет входить в призрачный мир. Что в нем заключено великое могущество (это он, как маг, положим, мог просто почувствовать). И, пожалуй, все. Все остальное, что было им рассказано Фродо, должно быть отметено, как «показания с чужих слов».

Итак, природа Кольца и его возможности остаются для Белого Совета и Хранителей неясными. Хотя даже то, что они подозревают, заставляет прийти к выводу, что плата за уничтожение Единственного непомерно велика. Конец эпохи — это всегда что-то вроде Армагеддона. Тем не менее, принимается однозначное решение — уничтожить. Из мудрости? Или все-таки из самого вульгарного страха? Перед Сауроном, перед искушением, перед непознанным, наконец.

«И не разобрать виноватых и правых...»

Январь 2002 года

Наверное, каждому ребенку, который ухитрился родиться, вырасти до сознательного возраста, кажется, что лучше бы он появился на свет чуточку раньше, лет на тридцать, или позже — лет на сто. Только вот у каждого времени есть свои «зато», за них мы держаться и будем. Никто нас за ручку не водит, хочешь работай, хочешь воруй, хочешь — учись. От свободы дух захватывает. Что-то мало кто из нас встречал заступника Боромира или Бродяжника, зато уж Сауронов — ежедневно. На моей памяти одиннадцать раз был конец света. Но солнце еще встает. И весной на наших скамейках будет, ни дать ни взять, Лориэн, и на него будут претендовать старушки. «Счастье для всех, пусть никто не уйдет обиженным», — это читали все. Так что день — старушкам, вечер — нам.

Мы из поколения детей, которые родились в пеленках надежд, в 1987-88-89 годах. Поэтому не унываем. Кольцо — отличная вещь, хотя бы одно на компанию: близнецов от «колес» отвадить или кому со школой помочь.

Сейчас нет таких команд или клубов, как тусовка одержимых Хранителей. Люди собираются по некрупным делам и расходятся, каждый за себя, привыкли уже. Хорошо, если есть друг. Но и предают сейчас меньше и не так шумно и трагично. Не можешь сделать — никто не просит. Мы бы и отдали доброму царю свою свободу, да кто ж ее возьмет? Родители — романтики или механики, смесь поэтов с масонами. Заговорщики и сказочники. А зло всегда подстерегает тогда, когда ты один, слаб, их рядом нет, и теория не помогает. Сколько ни подготавливайся и ни произноси умных заклинаний из учебника ОБЖ. Толкиенский мир закольцован, как учебник истории, в сферу «прошлое-настоящее-будущее», а в нашем мире дует из всех этих мест поровну. Если это Бог пыхает в большой горн, то он, наверное, сейчас еще кует огромное кольцо, чтобы всех нас зачумить злобной повторяемостью событий. Тогда сколько ни бейся — все будет по Толкиену: хоббитания с фейерверками останется вечным счастливым прошлым. Впрочем, салют на день Победы и праздник Военно-Морского флота еще гремит, а мы кричим «Ура!» непонятно кому, и с Невы, обыкновенно, дует.

Письмо седьмое. Из 1987-го в 1998 год

С работы меня, наконец, уволили — я записалась на биржу труда в очередь к юристу и психологу. Они научат меня, как жить дальше. Свобода на целых два месяца — пока не кончится выходное пособие переводчика...

«А вовсе не нужно давить и душить,

чтобы мир тебе кланяться стал...»

Почему-то дети перестают читать Стругацких. Что такого изменил в их сознании ветер перемен, что выдул эти романтические, аналитические, космические и человеческие реальности... Мне всегда казалось, что Миры Братьев будут жить вечно. А тут вдруг... Толкиена еще читают. Он — мифотворец. Сказки и мифы — архитипичны. А Стругацкие вроде как считают, что разбор парадоксов бессознательного человечеству не к лицу и не ко времени. Я — обеими руками за этот тезис...

Сейчас появляется много такого, что хочется запретить всевластно, строго и безоговорочно. Город пока еще невинно из угла заклеивается полупорнографичекой рекламой, видеозалы ориентируются на деньги, а не на возраст зрителей, телевидение резко охамело. Разновидности всевозможных травок, клеев и кактусов-кайфоловов выросли по экспоненте (где они все-таки «выращиваются»?). Не хочешь — не ешь, не хочешь — не покупай, не хочешь — не смотри, не хочешь — не учись у странствующих гуру, набирающих манкуртов будущих силовых структур. Я не готова к этой свободе.

«Я хочу чтобы приехал Жилин на танке и ввез Сикорски прямо в совет министров, и был бы Белый Совет по всем правилам военного времени». Здорово, да! Это выдержка из гневной речи уже немолоденькой представительницы отмирающего КЛФ.

На обывательском уровне я с ней согласна, а на философском — нет. Но мне бы еще жить научиться на философском. Гэндальфы все вокруг какие-то серые ...

Апрель 1985 года: «Проклятие власти»

«Итак, Кольцо Всевластия следует уничтожить. Но, оказывается, молоты гномов и пламя, и волшебство Гэндальфа бессильны перед его мощью.

Лишь недра Огненной горы — сердца Мордора способны расплавить Великое Кольцо. Но что делать сейчас, пока оно существует? Английский писатель придумывает великолепную символику Хранителей — литературное воплощение сложнейшей философской идеи.

«Помни, ты лишь Хранитель, а не Владелец, тебе доверено не владеть, а хранить».

Можно назвать концепцию Толкиена «властью без власти». Только через ее использование возможен, видимо, путь человечества к коммунизму».

Май 1998 года: «Власть проклятия»

Проблема состоит не в том, что новое строят из старого (больше его не из чего строить), а в том, что его лепят из упрощенного старого. Рецепт построения всеобщего счастья прост.

Возьмем мир. Вычеркнем из него

деньги,

города и машины,

фашистов,

коммунистов,

евреев,

террористов,

войны и насилие,

неравенство,