Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»

— Процесс — понятно. Что есть результат? По большому счету.

— Да как вам сказать... Фантастов почему-то считают предсказателями будущего. Хотя, на мой взгляд, писатель-фантаст стреляет дробью — много, вразброс и... мимо. Но иногда одна дробинка попадает в цель — и поднимается ажиотаж: «Он знал! Он угадал! Провидец!».

Так что положение обязывает. Однако нельзя познать будущее, не познав своего настоящего. А поскольку настоящих много — ибо каждая современная культура представляет из себя какое-то другое настоящее, — то и никакого убедительного будущего не выдумаешь, не познав всех разных настоящих. Всех не всех, но стремиться к этому надо.

Вот и стремлюсь. Вместе с женой Джоан.. Она меня ни на шаг не отпускает!

— Она же первая, вероятно, принимает готовую работу? Или дети? И какова оценка?

— У Джоан природный вкус. Она сама состоялась как личность в качестве художника-модельера одежды. Льщу себя надеждой, что и в литературе она интуитивно разбирается не хуже, а то и лучше. Во всяком случае до сих пор ничего отрицательного по поводу мною написанного не говорит. Разве что деликатно указывает на места, которые следовало бы прописать подробней. Я-то зачастую «тащу» за собой читателя (интрига! интрига!), гоню по тексту (экшн! экшн!) — потому, бывает, излишне краток и тороплив. И Джоан мне: «Тпррру!». А я — что ж, я — тпррру...

Дети мои, к моему счастью, читают все мною написанное и, в свою очередь, счастливы. Более того! В свое время я написал рассказ «Человеко-свин», который так повлиял на мою дочь, что она стала ветеринаром. Черт побери! Невольно вспомнишь Синклера Льюиса и этого вашего... Черныша.

— А что плохого в том, что дочь — ветеринар?

— Да ничего плохого! Напротив! Это я так лукавлю. Мои родители, например, мечтали, чтобы я стал доктором, терапевтом. В Америке уважают тех, кто делает много денег. Доктора к таковым относятся, а писатели очевидным образом — нет. Владеешь словом — ну и владей на здоровье! А делом-то ты — как?.. И я очень рад за дочь, за ее типично русский образ мыслей, который мне чрезвычайно нравится: писатель у вас — властитель дум и, не имея денег, имеет авторитет, читание-почитание и прочая и прочая...

— Положим, писатель у нас БЫЛ властителем дум. А кто для вас непосредственно является авторитетом в фантастике, Гарри? Разумеется, кроме Гаррисона.

— Гаррис... Ах, да! Гм... Хотите шутку? Еврейская мама ведет сына в магазин, чтобы он выбрал себе галстук ко дню рождения. Он выбирает один из множества и множества, примеряет и говорит: «Этот!». А мама спрашивает: «И что плохого было в любом другом галстуке?». Такая вот история... Брайан Олдис, Роберт Хайнлайн, Генри Каттнер.

— Стивен Кинг?

— Не читал ни единой строки! Терпеть не могу «ужастики».

— И фэнтези? Судя по вашему известному высказыванию: «Фэнтези пишутся тупыми писателями, издаются тупыми издателями для тупых читателей»...

— Где-то так, где-то так.

— И Толкиен?

— Гм... Толкиен... Однажды мы — Брайан Олдис, Рэй Брэдбери и я — вместе обедали в Лос-Анджелесе. Они оба — и Брайан, и Рэй — немножко грешили фэнтези. Но в процессе разговора за трапезой мы вдруг пришли к выводу, что никому из нас столь уж безумно Толкиен не нравится. Так получилось... На чем и согласились. И немедленно выпили!

Хотя, конечно, автор «Властелина Колец» — автор, достойный всяческого уважения. Однако любовь и уважение — чувства пусть не взаимоисключающие, но разные.

Другое дело, что сейчас фэнтези пишется всеми, кому не лень, — бездарями, в том числе. И уровень на глазах съезжает от дебила к дебилиссимо. Особенную дрожь у меня вызывают книжки, где многомышечные и крутобедрые блондинки в эротических доспехах отчаянно и успешно сражаются с драконами. Вот уж где нет ни «второго дна», ни... первого. А еще повадились именовать свои опусы непременно сагами! Обидно, да! За свою «Фантастическую сагу», в частности. Читали?

— Обижаете! (Для непосвященных: киногруппа, обретя глубоконаучную машинку «времеатрон», отправляется в десятый век к викингам, дабы задешево отснять на натуре фильм об открытии Америки означенными викингами).

— О! А про съемки фильма «Фантастическая сага» в курсе? В главной роли — Мэл Гибсон. И Вуди Аллен — в роли продюсера этой главной роли. А на главную женскую роль... (Для непосвященных — цитата: «Единственным достоинством, которым она обладала в избытке, было ярко выраженное женское начало плюс ее удивительная способность вступать в контакт, если можно так выразиться, на гормональном уровне».) Ищем. Шарон Стоун, пожалуй, подошла бы. Но мы ее все никак не можем найти...

— Съемки происходят в... десятом веке?

— Конечно! У нас имеется этот самый «времеатрон». И недорогой, между прочим...

— А как насчет общего языка с викингами?

— Запросто! Само собой! Я знаю, как по-гаэльски будет (звучит) домашний самогон. Почин!

— Чего-чего?!

— Почин... Так звучит. Проблемы?

— Нет-нет, нормально. (Дурная бесконечность!) Может, вы, Гарри, еще и по-русски что-нибудь знаете?

— А как же! Например, нужник!

— Проблемы, Гарри?

— Нет. Просто к слову. Насчет «по-русски». Это ведь по-русски, да? Так ведь мать моя и бабушка жили на Невском проспекте в Санкт-Петербурге! Корни мои — от давних испанских евреев, которые жили очень неплохо при мусульманах-османах и перестали это делать при христианах, поскольку лозунг «Христианизация всей страны» быстро преобразовался в «Бей жидов — спасай Испанию». Предки не стали дожидаться провозглашенного, перебрались в Голландию, где и процветали. Вдруг откуда ни возьмись — Петр Великий, который перевез их в качестве деловых-мастеровых людей из Голландии в Санкт-Петербург.

— Не бедствовали?

— Отнюдь! К примеру, маминым дядей был такой барон Гинзбург, который был настолько состоятелен, что постоянно ссужал царскую семью деньгами, пока все это не кончилось.

— Деньги? Или цари?

— Сначала кончились деньги. Потом — барон. Потом — цари. Правда, бабушка с мамой эмигрировали в Америку задолго до вашей Революции, в 1905 году. Бабушка была ярой анархисткой, что не привечалось при самодержавии. Получается, хоть я и родился двадцать лет спустя в Стэмфорде (штат Коннектикут), но тоже отчасти — петербуржец. И русский. Отчасти.

— Не отсюда ли отчасти нарочитое педалирование по поводу горячительного?

— Нарочитое? В смысле, не опрокинуть ли нам по стопарику? (так!