Фантастика 2026-53 - Игорь Сергеевич Макичев

– Кто-нибудь знает ответ на этот вопрос? – спросил Разумовский у Ивана с Василисой.

Иван, если и знал, предпочел промолчать, а девушка и вовсе отрицательно помотала головой.

– Как правило, – медленно проговорил Разумовский, – резерв податлив к изменениям ограниченное количество времени после инициации. Считается, что время реализации потенциала – пять лет.

– Но вы с этим не согласны, – заметил я.

– В моей практике резерв теряет эластичность через пару лет после инициации, – подтвердил Разумовский. – Но это… – мужчина криво усмехнулся, – не репрезентативная выборка.

Я кивнул, принимая ответ. Василиса нахмурилась, а Иван склонил голову набок и с задумчивым видом рассматривал тренера.

– Итак, завтра вас ждет инициация. Эта малоприятная, болезненная и небыстрая процедура откроет вам дорогу к магии и нашим тренировкам. Вопросы? Вопросов нет. Свободны.

Когда дверь в кабинет за нашими спинами закрылась, Иван со свойственной ему непрошибаемой жизнерадостностью заявил:

– Так, ну, полагаю, это дело надо обмыть!

– Пожалуй, я воздержусь, – негромко произнесла Василиса, чуть сторонясь Ивана и случайно или намеренно приближаясь ко мне.

– Как же так? – возмутился Иван. – Мы такой ответ не принимаем! Да, Александр?

Девушка кинула на меня умоляющий взгляд, и, как бы мне ни хотелось узнать ее поближе, я произнес:

– Не хочет идти – пусть не идет. Уверен, у нас будет еще много хороших поводов провести время вместе.

Василиса благодарно улыбнулась и тут же как-то ловко исчезла, завернув то ли в ответвление коридора, то ли в какую-то аудиторию.

– Зря, – покачал головой Иван.

– Ты, боярич, привык к тому, что титул дает некоторые преференции при общении с женщинами. Но в реальной жизни иногда надо брать свое военной хитростью, – усмехнулся я.

– Титул дает только политические выгодные браки, друг мой, – вздохнул Иван так печально, что не оставалось сомнений: бедолаге уже выбрали супругу, и она ему не слишком нравится.

Но обсудить дела сердечные нам не дали – Иван замолк, смотря куда-то вперед. Причем подобрался и как-то так нехорошо прищурился, что никакого веселого раздолбайства в нем не осталось ни на грамм.

Я проследил за его взглядом: к нам уверенной походкой шел молодой человек, явно и старше нас, и выше по социальной лестнице. Он был среднего роста и средней комплекции, с волосами невзрачного мышиного цвета, но внешность его на самом деле вообще не имела никакого значения. Походка, жесты, взгляд – все вместе говорило о невероятном, просто животном обаянии и нечеловеческом магнетизме приближающегося парня.

И судя по Новикову, которого едва не перекосило, нас ждала очередная дуэль. Так что я тоже на всякий случай подобрался – мало ли что от этих аристократов можно ожидать. Но удивительное дело, приближающийся парень скользнул по Ивану равнодушным взглядом и подошел ко мне.

– Александр Мирный? – уточнил парень, на пальце которого блеснул сословный перстень.

– С кем имею честь? – вопросом на вопрос ответил я.

– Княжич Максим Меншиков. Уделите мне минуту вашего времени для приватного разговора?

Даже не оборачиваясь на Новикова, я почувствовал, как того корежит от Меншикова, словно черта от ладана. Но разборки аристократов меня мало волновали, а вот нездоровое внимание к своей персоне у сынули главы Свободной фракции вызывало закономерные вопросы.

– Вы меня заинтриговали, – честно ответил я.

– Встретимся позднее, – сказал Иван, явно не испытывавший особого желания находиться в компании Меншикова.

Я кивнул Новикову, и мы с княжичем отправились на «приватную» беседу. Беседовать княжич предложил в одной из кофеен на территории университета. Примечательна эта кофейня была ценами и соответственно публикой. Только благородные, точнее, богатые благородные, могли позволить себе там вкушать кофий.

– Кофе за мой счет, – барским жестом заявил княжич, когда к нам подошла хорошенькая официантка.

– Благодарю, – чуть улыбнулся я, – но я могу себе позволить кофе. Кофе по-турецки, милая девушка.

Милая девушка, привыкшая ко всяким флиртам, к моим словам оказалась равнодушна, а вот Меншиков явно такого ответа не ожидал и потому немного подсдулся, но быстро взял себя в руки.

Едва нам принесли кофе: мне черный, а княжичу – лавандовый раф на каком-то там молоке из сена, Меншиков заговорил:

– Думаю, стоит начать с того, что между нами возникло легкое недопонимание.

Я отхлебнул кофе, старательно прищербнув, сделал «ах-х-х», как учил отец в прошлой жизни, чтобы мы вдвоем могли доводить мать до белого каления, и заметил:

– Мы с вами знакомы четверть часа, а уже возникло недопонимание?

Княжич держал лицо профессионально, но еще парочка таких глотков, и глазик у парня точно задергается.

– Не между нами лично, но между нашим славным обществом и вами, – произнес Меншиков мягко, точно лиса подкрадывалась. – Долгоруков имеет характер вспыльчивый, но отходчивый, и уже раскаялся в своей несдержанности.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся я.

– Я понимаю, что волей случая у вас возникла некоторая связь… может быть, даже симпатия с бояричем э-э-э… Новиковым? Но это мимолетное знакомство вряд ли будет вам хоть сколько-то полезно.

– Считаете, я ищу пользу? – спросил я, добавив в голос металла.

– Нет, что вы. Уверен, вами движет лишь благородство и стремление поддержать товарища. Но… уж простите за прямоту, вы человек далекий от благородного сословия и вряд ли понимаете, что оно неоднородно. И Новиков, и, кхм, Ермаков с его друзьями вряд ли могут отвечать интересам и стремлениям человека вашего положения. А наше общество может дать вам гораздо больше, чем закостенелые имперцы.

– Вот как? – я изобразил живой интерес.

– Увы! Я понимаю, что мировоззрение чаще всего прививается с детства, и мне очень жаль, что столько светлых умов оказалось во власти стереотипов. Но с этим мы уже ничего не можем поделать. Другое дело – вы. Вас еще не успело коснуться их тлетворное влияние. Ваш взгляд свеж, вы прибыли из провинции и лучше многих понимаете ее боли и чаяния.

Я слушал мягкий, почти что мурлыкающий голос Меншикова и думал, что у меня стойкое ощущение дежавю. Мир другой, социально-экономический строй другой, даже эпоха, можно сказать, другая, а либералы все те же. Идеи, идеалы, приемы – ну прям стандартный набор. И даже модненький кофе на неорганическом молоке – и тот я уже видел.

С трудом удержавшись от закатывания глаз, я задал самый животрепещущий вопрос этой беседы:

– А с чего вы, собственно, взяли, что знаете, какие у меня интересы и стремления?

– Я кое-что понимаю в людях в силу воспитания, – снисходительно заметил Меншиков, – так что это было несложно.

– Ну просветите меня.

– Вы – сирота, и детство ваше вряд ли можно назвать счастливым. Нахлебавшись в приюте, вы вытянули счастливый