Фантастика 2026-53 - Игорь Сергеевич Макичев

– Какая у тебя сейчас пара? – спросил я.

– Что-то там про управление человеческими ресурсами, – с кислой миной ответил Новиков.

– Полезный навык, – кивнул я.

Боярич, как и положено аристократу, учился на одном из привилегированных факультетов Императорского Московского Университета – на факультете управления. В моем мире он назывался менеджментом и был как будто бы создан для деток богатых родителей. Собственно, тут это тоже было эдакое элитное гетто.

– А у тебя? – спросил парень.

Я извлек из бокового кармана рюкзака сложенный вчетверо лист с расписанием и ответил:

– Теория государства и права.

– Тоже так себе, – ухмыльнулся Новиков.

И мы разошлись на центральной лестнице корпуса, боярич вниз, а я – наверх.

На эту лекцию я шел не торопясь, с любопытством рассматривая интерьер корпуса. Это было действительно интересно и, честно признаться, производило определенное впечатление. Все лестницы в здании оказались мраморные. Причем в камне сохранились кольца для удержания ковровых дорожек. Легко можно было представить, как пару веков назад здесь все застилали красными ковровыми дорожками, но практичность взяла верх – на всех беспокойных студентов не напасешься химчисток.

Стены же, наоборот, были выкрашены приятной краской цвета ничего. Ну то есть был у нее какой-то теплый, светлый оттенок, ближе к бежевому, но на деле вряд ли кто-нибудь, кроме профессиональных дизайнеров, смог бы определить эту колористику. И судя по тому, что на стенах не было ни потертостей, ни пятен, ни даже миленьких, присущих любому учебному заведению записюлек, краска была ультра-антивандальная.

Беленый потолок был бы скучным, если бы не историческая лепнина. А в некоторых местах перед особенно большими и стратегически важными аудиториями, задрав голову, можно было с удивлением обнаружить иллюстрацию какого-нибудь исторического или эпохального события, связанного с жизнью кафедры, ведающей этим куском этажа.

Отдельного восхищения, конечно, заслуживали лестничные пролеты, окна в которых украшали витражи. И не скучная геометрия калейдоскопа, а весьма тонкая работа, иллюстрирующая жизнь отечественных ученых прошлых веков.

Но больше всего на самом деле меня поразил пол.

Когда-то в прошлой жизни я со средней дочкой зачем-то ездил в МГУ. Жена уверенной походкой куда-то вела нас по главному зданию, разрезая толпу то ли студентов, то ли абитуриентов. И из этой поездки я запомнил только одно – прыгающие доски паркета под ногами. Поразило меня это тогда до глубины души, ведь, казалось бы, главный вуз страны – и такое!

Но тут, тут на полу был какой-то действительно уникальный шедевр, бережно сохраненный для потомков ответственными владельцами здания.

В общем, я шел по этажам и реально получал эстетическое удовольствие от учебы в таком ухоженном месте, местами напоминающем музей, который можно пощупать руками и потоптать ногами.

Лекционная аудитория, где весь ближайший семестр мне предстояло слушать теорию государства и права, как и аудитория по теории магии, представляла собой амфитеатр. Только вместить могла не несколько факультетов, а всего один – профильный, юридический.

Читал лекции нам декан юридического факультета, мужчина лет сорока. Сутулый и со смешной прыгающей походкой, напоминающей трехмерную синусоиду. С первого взгляда на мужчину было понятно – неформал. Если это применимо к педагогическому социуму, конечно.

Он был одет в джинсы, мятый пиджак и, мать его, техасский галстук. У меня чуть челюсть не выпала, когда я увидел этот шнурок на шее у уважаемого человека, читающего лекции будущим блюстителям закона и порядка в Российской империи. Был бы тут Новиков, попросил бы его подтвердить, что меня глаза не обманывают. Но дергать за рукав сидящую рядом милую девушку, кидающую на меня томные взгляды, я посчитал неуместным. В конце концов, она так очаровательно и профессионально вздыхала, демонстрируя гораздо больше, чем могла позволить одна расстегнутая верхняя пуговица, что я не мог отвлекать ее от процесса. Когда профессионалы работают, зрителям нужно оставаться в зрительном зале!

– Добрый день! – меж тем поздоровался декан. – Чуть запоздало, но поздравляю вас с поступлением в Императорский Московский Университет. И я рад видеть столько юных талантов на своем факультете. Юриспруденция – одна из самых важных профессий в современном мире! – пафосно заявил мужчина, подняв кверху указательный палец. А затем громким, театральным шепотом добавил: – Хотя некоторые технари, конечно, с нами бы не согласились.

Аудитория захихикала. А я, наоборот, почувствовал, что что-то с этим мужиком не то. Когда тебе за сорок, ты декан факультета, а с аудиторией собственных первокурсников заигрываешь, как малолетка на дискотеке, – с тобой явно что-то не то. Впрочем, возможно, это особенность факультета?

Однако более детально проникнуться атмосферой факультета юриспруденции мне не удалось – одна из входных дверей распахнулась, и в аудиторию просочился безликий человек в серой форме административного персонала университета. Он что-то негромко сказал декану, мужчина в ответ нахмурился, переспросил, недовольно пожевал губами, но потом все же согласно кивнул и обернулся к студентам.

– Александр Мирный, вас вызывают в ректорат.

Глава 8

Аудитория синхронно обернулась на меня, а у меня впервые в жизни не было ни одной идеи, по какому поводу меня хочет видеть высокое начальство. Наверх, как правило, вызывают за очень серьезные проступки, а я еще ничего не успел натворить достойного ректорского кабинета.

Самое страшное, что я успел сделать за сутки после получения студенческого билета, – это самовольно заселиться в корпус для благородных. Но судя по безразличному виду коменданта, на которого мы напоролись утром, того бы заинтересовали собственные подопечные только в случае, если бы посреди жилого этажа развели пионерский костер.

Так что пришлось подняться на ноги и в гробовой тишине с видом независимым и гордым спускаться вниз из центра аудитории. Полые ступени амфитеатра глухо грохали под каблуками моих туфель, придавая происходящему трагичного пафоса.

Ректорат располагался под самой крышей отдельно стоящего административного здания. Здесь было, пожалуй, красиво. Максимально красиво и максимально пафосно. Стеклянный купол потолка, пропускавший скупой осенний свет, делал огромный кабинет одновременно похожим и на иллюстрацию эльфийского зала из широко известного фильма, и на аквариум. Или террариум, тут как посмотреть.

Вообще, рассматривая ректорский кабинет, уставленный мебелью из дорогих пород дерева, увешанный картинами в тяжелых рамах, с наборным паркетом, рисунок на котором ни разу не повторялся в видимом пространстве, можно было не сомневаться, что владелец помещения знает, откуда в учебном процессе появляются денежки.

Сам владелец, кстати, обнаружился сидящим за огромным столом и довольно нервно тушащим сигарету в малахитовую пепельницу. Ректором Императорского Московского Университета был Борис Леонидович Шмелев – чернявый мужчина средних лет с безвольным подбородком, глубоко посаженными глазами и слегка приподнятыми бровями, что придавало ему вид вечно немного удивленный.