Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

посмотрела на колбу. — Теоретически, если стабильная энергия хаоса встретится с нестабильной, она должна её нейтрализовать. Или стабилизировать. Как более организованная структура поглощает менее организованную.

— Теоретически?

— Это никогда не проверялось. Не было возможности. Но теперь… — она обвела рукой лабораторию. — Теперь вся наша работа пойдёт на то, чтобы найти способ стабилизировать энергию хаоса у заражённых. И спасти людей.

Теория — это хорошо. Но у меня был способ проверить её прямо сейчас.

— Позволь я кое-что попробую, — попросил я.

— Если ты собираешься его выпускать… — нахмурилась мать.

— Надеюсь, что это не понадобится, — слегка улыбнулся я, перебив её.

— Попробуй. Но, повторюсь, выпускать его никак нельзя!

Я подошёл ближе к колбе. Пожиратель тут же метнулся в мою сторону, ударился о стекло всем телом.

— Колба сделана из закалённого стекла, усиленного магией, — прокомментировала мать. — Выдержит прямое попадание техники класса A. И ещё она проводит магическую энергию.

— Это хорошо.

Значит, выпускать Пожирателя точно без надобности.

Я положил ладонь на стекло. Холодное, гладкое, чуть вибрирующее от ударов изнутри. Тварь замерла, уставившись на меня красными глазами. Словно почувствовала что-то.

Узнала? Нет. Скорее учуяла добычу поблизости.

Ну, была не была. Не факт, конечно, что это сработает. Но в худшем случае просто ничего не произойдёт. Система уже отметила, что хуже, чем есть, я не сделаю.

В тот момент, когда Пожиратель коснулся стекла с моей стороны ещё раз, я активировал навык. Почувствовал, как частица Печати Пустоты перетекает через стекло, через эту мутную жидкость прямо в тварь.

[Защита передана]

[Носитель: Борисов Илья Николаевич]

[Статус: стабилизация энергии хаоса…]

И тут началось…

Чёрная дымка внутри колбы заволновалась. Заметалась из стороны в сторону, как рой потревоженных ос.

— Что происходит⁈ — Дружинин шагнул вперёд, явно готовый к тому, что монстр вот-вот выберется.

— Подождите! — мать вцепилась в панель управления. — Смотрите!

Дымка начала выходить из человека. Чёрные потоки отделялись от тела, клубились в жидкости внутри колбы, бились о стенки. Искали выход. Но вернуться внутрь тела уже не могли.

Гуманоидные очертания твари менялись на глазах. Руки укорачивались, когти втягивались обратно в пальцы. Кожа светлела, теряя этот жуткий чёрный оттенок, приобретая нормальный цвет. Даже лицо стало человеческим.

И уже через пару минут вместо монстра в колбе плавал мужчина лет сорока пяти. Он висел в жидкости с закрытыми глазами. Абсолютно голый, абсолютно беспомощный.

А потом открыл глаза. Человеческие.

Он начал биться внутри колбы. Но уже по-другому. Как человек, который не понимает, где находится, почему не может нормально дышать и какого чёрта вообще происходит.

— Он задохнётся! — воскликнул Дружинин.

— Нет, — мать уже щёлкала что-то на панели управления. — Это оксигенированная жидкость. Через неё можно дышать. Используется в экстренной медицине. Но ему страшно, это нормальная реакция. Организм не понимает, что лёгкие заполнены жидкостью и при этом получают кислород.

Она включила динамик, чтобы её было слышно внутри колбы:

— Илья Николаевич! Вы меня слышите? Вы в безопасности! Не паникуйте: жидкость безвредна, вы можете ею дышать! Просто расслабьтесь!

Мужчина в колбе замер. Посмотрел на нас сквозь стекло, моргая. В его глазах было столько ужаса и непонимания, что мне стало не по себе. Он открывал рот, пытался что-то сказать, но жидкость не давала.

— Где… — пузыри воздуха вырвались из его губ. — Что…

— Вы в исследовательском центре ФСМБ! — громко и чётко произнесла мать. — Вы были заражены, но теперь всё в порядке! Мы вас вытащим, только сначала проведём несколько тестов!

Борисов осторожно кивнул. Но паниковать перестал. Боевой маг умел держать себя в руках даже в такой ситуации.

— Поразительно, — прошептала мать, глядя на показания приборов. — Это действительно работает.

— А вы сомневались? — хмыкнул я.

— Признаться, да, — честно ответил Дружинин. — Я вот очень сомневался. До последней секунды.

Мать уже сканировала колбу каким-то прибором. Водила им вдоль стекла, хмурилась, перепроверяла показания.

— Концентрация энергии хаоса в магическом источнике шестьдесят три процента. Энергия полностью стабильна. Как у Глеба.

— То есть как? — не понял Дружинин. — Я думал, вы нашли в себе способность защищать от заражения. А она ещё и лечит уже заражённых?

— Не совсем лечит, — я пытался сформулировать то, что подсказывала Система. — Я делюсь частицей Печати Пустоты. Эта частица стабилизирует любую энергию хаоса в организме. И новую, которая попытается проникнуть, и ту, что уже была внутри.

— Это всё меняет, — у матери глаза заблестели от азарта. — Нам не нужно искать способ нейтрализовать энергию! Не нужно выводить её из организма! Достаточно стабилизировать! А для этого нужен только…

— Только я, — закончил за неё. — Но я не могу спасти всех. А значит, вам придётся научиться стабилизировать хаос самостоятельно.

Мужчина в колбе снова заколотил кулаками по стеклу. На этот раз более осмысленно: привлекал внимание, а не пытался вырваться.

— Выпустите его, — сказал Андрей Валентинович.

— Сначала тесты, — мать переключилась в режим учёного. Эмоции отошли на второй план. — Нам нужно убедиться, что трансформация полностью обратилась. Что нет скрытых повреждений. Потом выпустим.

Она нажала кнопку на панели — и в колбу начал поступать воздух, вытесняя жидкость. Её уровень медленно опускался. Борисов закашлялся, отплёвываясь и хватая ртом воздух. Но дышать стало явно полегче.

После матери пришлось позвать остальных учёных, чтобы они увидели это чудо своими глазами.

Через полчаса Борисова всё-таки достали из колбы и увели на обследование. Он шёл сам, на своих ногах, хотя и пошатывался. Кто-то накинул ему на плечи больничный халат. Он смотрел по сторонам ошалелыми глазами, вздрагивал от каждого звука.

Учёные были в экстазе. Носились по коридорам с приборами, планшетами, какими-то пробирками. Что-то измеряли, записывали, спорили о терминологии. Слова «прорыв», «невозможно» и «нобелевка» звучали чаще всего.

Мать отвела меня в сторону, подальше от суеты.

— Глеб, ты понимаешь, что это значит? — спросила она у меня.

— Что мне теперь не будет покоя?

Как обычно: то, о чём рассказывать не хотелось, пришлось сделать явным. Но не просто так, а для спасения жизней. Поэтому я ни о чем не жалел.

— Что ты можешь спасать людей. Это меняет всё.

— Я могу защитить ещё десять человек максимум. Это мой предел на данный момент.

— Только десять? — нахмурилась она.

— Пятнадцать было изначально.