"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

У Арсения были выразительные голубые глаза, которые выделялись на смуглой коже, а темные вьющиеся волосы только подчеркивали их глубину.

Он был интересен, вежлив и немного загадочен. Учеба в Париже, чтение книг, посещение всевозможных музеев и выставок. Арсений впитывал все как губка, а потом применял знания в жизни.

В последнее время, приходя с работы в съемную квартиру, которую он делил со знакомым, Арсений часто вспоминал свое детство. Сначала то, что было в Италии, потом то, что в России. С итальянцами ему было проще. Их откровенность и эмоциональность не пугали, а наоборот – притягивали.

– Мама, а почему ты не такая? – как-то спросил он, придя со школы домой. – Почему ты не такая, как синьора Моретти, мама Бруно? Она веселая и забавная. Постоянно шутит, смеется. Иногда приносит нам сладости посреди уроков. А ты всегда серьезная. Ребята в классе говорят, это потому, что ты русская?

– Не знаю, сынок, – грустно улыбнулась та, – может, и из-за того, что русская, а может – по другой причине. Но и ты тоже наполовину русский, не забывай.

– Значит, я тоже могу стать мрачным и хмурым? Но я таким быть не хочу! Тогда со мной никто не захочет дружить.

– А я и не говорю, что тебе нужно становиться мрачным и хмурым, наоборот – отцовские качества тебе очень идут. И я больше всего на свете хочу, чтобы ты вел себя так, как хочешь этого ты, а не общество, которое тебя окружает. Поэтому не столь важно, русский ты или итальянец. Главное – будь собой, а не кем-то другим.

Родители Арсения, Виктория и Феликс, познакомились в студенчестве – оба учились в Германии по программе обмена. Виктория была филологом-германистом, но дополнительно изучала итальянский язык, поэтому сильно обрадовалась знакомству с носителем этого языка.

Они нашли друг в друге опору и поддержку в чужой стране. Спустя две недели общения Феликс без робости и стеснения признался, что любит Викторию и хочет на ней жениться.

– Итальянцы! – прыснула Виктория и не восприняла предложение всерьез.

Однако смуглый итальянец с выразительными глазами, точеными скулами и галантными привычками запал ей в сердце, причем почти сразу. Виктория согласилась стать его девушкой.

– Но не женой, – уточнила Вика. Она не планировала покидать Россию – так сильно любила родину.

Когда год учебы закончился, оба вернулись в родные края, не переставая поддерживать связь. Они писали друг другу письма, присылали фотографии. Виктория думала, что отношениям на расстоянии быстро придет конец. Но, к своему удивлению, она с нетерпением ждала весточки из Италии, до дрожи в коленках боясь, что Феликс Нери объявит о своей скорой женитьбе на итальянке (от него можно было ждать чего угодно).

Однажды он пропал на целый месяц! За два года общения на расстоянии это было впервые. Но когда долгожданный конверт все-таки появился в заржавевшем почтовом ящике, в нем была новость, которую Виктория никак не ожидала прочитать. Это письмо (как и все остальные) однажды увидел Арсений.

Дорогая моя и любимая Вико! Прости, что так долго не писал тебе и не отвечал на твои длинные восхитительные письма. Прости меня, дурака! Но я был не в силах что-либо делать. Не мог поднять ни ручки, ни карандаша. От одного их вида к горлу подкатывала тошнота, а руки наливались свинцом. Силы покинули меня. Из-за чего, спросишь ты? Однажды, сидя ночью на берегу моря и глядя на круглую луну, я вдруг понял, что моя жизнь превращается в существование. Изо дня в день на меня накатывала грусть от того, что я не могу видеть тебя; не могу наслаждаться твоим звонким смехом; не могу касаться твоей гладкой кожи и вдыхать ее пьянящий аромат. Увы! Горе мне! Твои голубые глаза до сих пор снятся мне! Самые чистые и проникновенные. Такие же, как и море, около которого я живу. Глядя на воду, я всегда думаю о тебе. Думаю и скучаю. Безумно скучаю. Иногда так, что кажется: все – не могу дышать, задыхаюсь. Легкие сковывает, душа замирает в преддверии смерти. Когда я отвлекаюсь на бытовые дела, мне становится легче, но даже они не в силах избавить меня от тоски по тебе. Дни сменяются днями, а я не вижу конца своему состоянию. Кажется, так будет всегда.

Когда Арсений читал это письмо, ему тоже было трудно дышать. И он тоже хотел когда-нибудь полюбить вот так – до безумия и бессонных ночей. В детстве все это казалось интересным приключением. Только повзрослев, он понял, что привычная любовь не для него. Не то чтобы он не любил – любил, и еще как. Дело в другом – его не любили. Не любил тот человек, о котором он думал чуть ли не ежеминутно.

В том письме, к слову, отец Арсения вновь сделал маме предложение руки и сердца. А еще пригласил в гости, чтобы девушка посмотрела – какую жизнь он ей предлагал.

До беспамятства влюбленная Виктория приняла приглашение Феликса и решила погостить в Италии. Тем более он прислал ей деньги. Даже мама девушки сказала, что от такого предложения отказываться не стоит, хотя, казалось бы, именно она должна была отговорить дочь от поездки в страну, в которой та никогда не была.

– Ты вернулась целой и невредимой из Германии, не думаю, что итальянская семья тебя испортит.

Так и получилось, что после месячного отдыха на берегу моря в Неаполе Виктория согласилась выйти замуж за Феликса. Свадьбу сыграли в России, а потом молодая семья перебралась жить в Италию, где вскоре и родился Арсений: копия отца, лишь глаза – мамины.

– Santo cielo! Un vero angelo![14] – говорили соседи, видя Арсения.