"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Арсений любил своего отца. Тот отличался чуткостью, мудростью и всегда заботился о своей Вико. То, как он любил жену, и то, как он за ней ухаживал, показало маленькому мальчику, как нужно обращаться с женщинами. Единственный минус, который был присущ старшему Нери, – вспыльчивость.

Феликс учил Арсения, как завоевать девушку (поэтому в детском саду у мальчика всегда были поклонницы), как ухаживать за ней и какие комплименты говорить. Но самое главное – он показал, что всегда нужно подкреплять свои слова поступками.

– Сын, никогда не обещай того, что не можешь выполнить, – сказал Феликс, сидя на диване рядом с Арсением. – Для мужчины самое главное – держать слово. Вот скажи, Вико, я ведь сдержал слово? Ты получила все, что я обещал? – он прокричал это, чтобы жена, которая на кухне готовила сок, услышала.

– И даже больше, – улыбнулась его Вико, когда вынесла несколько запотевших стаканов.

– Вот.

– Хорошо, па. Я обязательно буду держать слово.

– И всегда говори то, что думаешь. Стесняться или лукавить не лучшая тактика по жизни. Она обязательно приведет к беде.

Феликс погиб, когда Арсению было неполных восемь лет. Старший Нери утонул в море, которое сравнивал с глазами жены.

Смерть отца стала для мамы настоящим ударом. Она боготворила его не меньше, чем он ее. То, что ради него она отказалась от родины, говорило о многом.

Но после кончины мужа жаркая Италия начала казаться ей Северным полюсом. Оказывается, она любила не страну. Она восхищалась мужчиной, который родился, вырос и жил здесь. Она любила его существование в Неаполе, а не сам Неаполь.

Поэтому через год после похорон, посоветовавшись с матерью Феликса, Виктория решила вернуться в Россию. Думала ли она в тот момент о сыне? Конечно. Но ее тревоги были поверхностными, формальными. Она больше переживала о документах, о поиске новой школы. При этом совсем не беспокоилась, примут ли Арсения в России.

Сам же Арсений, как истинный итальянец, не страшился будущего. Но знай он заранее, как русские дети будут сильно отличаться от его друзей-неаполитанцев, потребовал бы остаться дома.

Арсений и Виктория переехали в Камск в августе, а в сентябре мальчик пошел в новую школу. Он выглядел комично: пухлый ребенок с неестественно смуглой кожей, черными, как смоль, волосами и чуть ли не прозрачными голубыми глазами. В классе ребята звали его Инопланетянином и часто смеялись. Сначала Арсений не понимал, что с ним не так; не понимал, почему его задирают. Но он был веселым, шебутным, поэтому общался со всеми как ни в чем не бывало.

Но одноклассники не понимали и не принимали его чрезмерную откровенность. Он везде был лишним. К тому же чудаковато выглядел – слишком темнокожий, слишком крупный, слишком нелепый и слишком смешной. Вдогонку к этому – болтун, каких свет не видывал. Кто бы мог подумать, что, повзрослев, Арсений станет прекрасным юношей, которого хочется слушать и на которого приятно смотреть.

– Вонючий индус! Возвращайся туда, откуда приехал! Фу-у! Индус! Ты вообще моешься? А твоя мамаша? Инду-у-у-с.

Арсений никак не мог понять, что плохого в индусах и почему одноклассники думают, будто те не моются. Но после этого к Арсению накрепко прицепилось прозвище «Индус».

Но на этом дело не закончилось. Популярные мальчишки настроили весь класс против Арсения. Они коверкали его итальянскую фамилию Нери, называя «принцессой Нури».

– Где твое платьице, принцесса Нури?

– Принцесса Нури сегодня опять выставила нас всех дураками перед Мариной Васильевной. Не по правилам это, не по правилам. Тебе нельзя отвечать в классе, понятно?! Выскочка!

А как-то раз, ночью, во время поездки в другой город, мальчики нарисовали на лбу Арсения несмываемым красным маркером точку на лбу.

– Что, принцесса Нури, не понравилось посвящение?

С каждым днем Арсений становился все тише и тише. Если в Италии он был одним из самых активных в классе, то в России – наоборот. Ближе к Новому году его маму вызвали к директору.

– Если мальчик продолжит учиться так, как он это делает сейчас, то, Виктория Михайловна, у него большие шансы остаться на второй год.

Когда мама сообщила об этом Арсению, тот заскрипел зубами от злости. Он ненавидел отставать, но, как бы ни старался, не мог взять себя в руки и начать учиться. А когда все-таки брался за ум, очередная подлость со стороны одноклассников (и даже ребят из других классов) вновь сбивала его настрой.

Так прошло еще три месяца. Наступил март.

– Арсений, почему все твои учебники порваны? – спросила однажды мама, когда, прибираясь в его комнате, нашла под кроватью тайник с «кладбищем книг».

– Не знаю, – тихо сказал мальчик, опуская голову.

– Скажи мне, я ведь твоя мама, – тихо произнесла она.

– Не. Знаю.

– Арся, может, ты хочешь поменять школу? Только скажи. Мы найдем лучшее место.

Мама называла его так очень редко, только когда понимала: они оба – на краю пропасти.

– Нет, – ответил Арсений, прекрасно помня, с каким трудом мама нашла для него хорошую школу в прошлый раз.

– Арся, пожалуйста, я хочу тебе помочь, только подскажи – как мне это сделать. Я не хочу тебя ни к чему принуждать.

– Можно я буду ходить в художественную школу, которая находится не очень далеко от нашего дома? Я каждый день иду мимо нее и…

– Ты хочешь вернуться к живописи? – с надеждой в голосе спросила мама.

В Италии Арсений больше всего любил наблюдать за