"Фантастика 2026-114". Компиляция. Книги 1-30 - Екатерина Владимировна Скибинских

– К вам применяется насилие? Моральные издевательства? – я попробовала зайти с другой стороны, вспомнив о деле, которое Дилан забрал у меня.

– Нет, госпожа, – Абраз помотал головой, испуганно сжавшись, мигом растеряв спокойствие.

Я едва удержала доброжелательную улыбку, с каждой секундой происходящее мне нравилось все меньше. Уже было понятно совершенно точно, что этот раб пришел ко мне не просто поболтать. Он явно нуждался в помощи. И при этом продолжал молчать.

– Вам запрещено о чем-то рассказывать? – осенило меня.

Абраз вздрогнул, но промолчал, бросив на меня быстрый взгляд исподлобья и мимолетно коснувшись своей шеи. Демоны! Расслабилась за последние месяцы относительного спокойствия! Могла бы сразу подумать о праве хозяев запретить что-то, подкрепив магической формулой ошейника.

Конечно, год назад вышел закон, запрещавший надевать подобные артефакты на рабов, но это касалось лишь новых ошейников. Те, на ком они оставались на тот момент, оставались беззащитны в этом плане. Владельцы особо не афишировали наличие подобных игрушек, но и не злоупотребляли, понимая, что тогда лишатся их.

Вот и этому рабу, похоже, приказали молчать о чем-то важном настолько, что он пришел в центр за защитой. Вот только для кого и от кого?

– Вам что-то угрожает?

– Не думаю, госпожа. Прошу, спрашивайте еще, – в его взгляде появилась надежда, а мое сердце словно сжало в тисках. Казалось, простая детская игра в вопросы и ответы, но слишком многое сейчас стояло за ней.

– Кто-то знает, что вы пошли сюда?

– Нет, госпожа.

– А если узнает? Разозлится? – В ответ на меня воззрились с таким ужасом, что подтверждения не потребовалось. – Кому-то другому угрожает опасность?

Неуверенный кивок. Я незаметно вытерла вспотевшие ладони о штаны. Несмотря на духоту, по спине пробежал холодок.

– Другому рабу?

Легкое пожатие плечами. Не поняла.

– Свободному? – удивилась я.

Ведь тогда совсем непонятно, почему пришли к нам, а не в участок, где делом занялись бы быстрее и со всей ответственностью. Но в ответ снова то же пожатие плечами. Не свободный и не раб?

– Мы ведь сейчас говорим о живом мыслящем существе? – уточнила осторожно.

– Разумеется, госпожа! Простите, я не могу… Умоляю, задавайте еще вопросы, – практически взмолился Абраз.

На его висках выступили крупные капли пота. Не знаю, как дословно звучала формулировка приказа, но было ясно, что мужчина сейчас и так ходил по самому краю, преодолевая немалое сопротивление.

– Ему угрожает ваш хозяин? – я лихорадочно перебирала в голове возможные вопросы, что могли бы пролить свет на эту историю, но, как назло, ничего толкового не могла подобрать. Впрочем, в ответ на мою реплику раб облегченно вздохнул, подтверждая догадку. Уже что-то.

– Мне нужно прийти к нему домой с проверкой? – ткнула я наобум. И угадала.

– Вы это сделаете, госпожа? – глаза раба тут же засветились неистовой надеждой. Вот только мне пришлось жестоко разочаровать его.

– Простите. Но мне нужны основания. Хоть какие-то. Я не имею права, – выдавила я, презирая себя за это.

Без Нейтана я не могла прийти с проверкой в чей-либо дом без веского основания. Мне нужна была зацепка. Любая. Самая мизерная.

– Госпожа… – простонал мужчина с отчаянием, не сводя умоляющего взгляда.

– Хоть что-то. Какая-нибудь мелочь. Крохотный шаг за границу закона. Да даже синяк на вашем теле или теле его раба, – я с трудом перевела дыхание и попыталась объяснить. – Свидетельство, что там над кем-то издеваются… Или просто повод поговорить с вашим хозяином, проникнуть в дом.

Я уже сама с надеждой смотрела на посетителя, взглядом практически умоляла его дать мне этот повод. Но он лишь окончательно поник, грустно покачав головой.

– Если я верно понимаю, синяка все равно недостаточно, так ведь? Нужно что-то большее, чтобы вы без разбирательств отправились туда, или официально составленное с моих слов заявление, которого я дать не могу? – в его тихом голосе звучала усталая обреченность.

Но я не могла ничем помочь. Прошли времена, когда бросалась на защиту любого раба, стоило заподозрить несправедливость. Теперь понимала, что следует действовать умнее, подчиняться правилам, чтобы спасти не единицы, а десятки и сотни. Наш центр для власть имущих как бельмо на глазу. Им нужен лишь повод, чтоб закрыть нашу организацию. И злоупотребление служебными обязанностями – чем не замечательная причина?

– Спасибо, что выслушали, госпожа. Простите, что отнял столько времени. И спасибо за то, что вы делаете для таких, как я. Вернее, для тех, кто на самом деле нуждается в помощи. До свидания, – он напоследок поклонился, не поднимая взгляда, и покинул мой кабинет.

Некоторое время я пребывала в прострации. Заглянувшая Ванесса попыталась выпытать подробности разговора, но быстро поняла, что это тщетно. Заварив мне крепкий чай и пододвинув ближе стопку отчетов из приемной, тихо покинула кабинет.

Немного придя в себя, я честно пыталась заняться делами. Просмотрела записи Ванессы, подчеркивая важное, что требовало дальнейшего рассмотрения, но мои мысли все равно витали вокруг последнего посетителя. В голове раз за разом прокручивала наш разговор в надежде, что просто упустила очевидное, и в словах мужчины было что-то, за что можно зацепиться и возбудить дело, но тщетно…

– Ни-ик! Иди сюда! Да стойте вы! – услышала я взволнованный крик Ванессы из приемной.

Тут же вскочила, готовая бежать к ней, но в этом уже не было нужды. Дверь в мой кабинет распахнулась, и в нее, чуть пошатываясь, вошел давешний посетитель.

На его бледном лице блуждала немного сумасшедшая улыбка, глаза горели лихорадочной решимостью. В этот миг никогда бы не подумала, что передо мной раб. Но сейчас мое внимание было приковано совсем к другому.

Мужчина стоял, зажимая располосованную руку. Длинный глубокий порез тянулся от самого локтя до запястья. Кровь сочилась сквозь его плотно притиснутые к ране пальцы и падала крупными рубиновыми каплями прямо на пол.

– Госпожа! Я хочу заявить на своего хозяина, сильно ранившего меня и тем самым нарушившего закон о рабстве, – выдал он, глядя мне прямо в глаза.

Я не могла не почувствовать явную ложь в его словах. Не говоря уже о том, что мужчина просто не успел бы за этот час вернуться домой, нарваться на разъяренного хозяина, приехать в центр и при этом не истечь кровью. И все же…

– Я принимаю заявление. Подтверждаю его правдивость. Лайза, вызови лекаря зафиксировать причиненный вред и оказать первую помощь. Ванесса, мы отправляемся на вызов…

И все же юношеский максимализм не ушел полностью. Как и стремление добиться справедливости, несмотря ни